– Срать я хотел на твоего Водопьянова, не надо пытаться меня растрогать. Ты обещал не выделываться! Автомат-то в моих руках!
– Не нагнетай.
– Что?! Почему вы все такие боевые, когда надо просто заткнуться? – риторически вопросил Гера. – Я не нагнетаю, а вот ты – да! Живо отдавай мне все! Два раза повторять не буду…
– Берите. На, держи автомат. Вот пестик! Уходи. Оставь в покое. Зачем нам эти проблемы?..
– Я те щас устрою! Проблемами он мне грозит, сука!
– Не, так не пойдет, – огрызнулся Гера. – Ну, ты сам решай, как оно дальше-то будет… – Он навел на Петренко его же «калаш». – Хочешь сдохнуть, дебил? Так я организую! Мне ж несложно на крючок надавить, сам понимаешь. Давай рюкзак. Звиняй. Не мы такие, жизнь такая.
– Опусти оружие. Я все отдам.
– А вот это правильное и разумное решение, но ствол не опущу.
– Давно вы воровством промышляете? – Петренко протянул Витьке свой пистолет. – Как-то не по Уставу это. Гниду Турко сместить хотите, а сами-то…
– Я плевал на ваши революции. – Гера заржал, словно ополоумевший. – А ты что, за идею здесь? Лошок ты, парень! Конкретный! Мы поживимся и свалим, а ты тут за хрен пойми что подыхай!
– Вы слишком самоуверенные ребята.
Рюкзак перекочевал в руки Витьки.
– А как иначе? Что-то не устраивает?
– Не, так, отметил вашу самоуверенность.
Просчитывал, думал…
– Че залип?
Заколебало это дешевое представление. Заколебали эти самоуверенные идиоты. Пора перехватить инициативу и расколоть скорлупу, под которой прячется монстр – тот, что надругался над Ариной и размозжил ей череп. Надо снова стать им – Человеком с большой буквы, Личностью, способной на Поступок.
– Забирай.
– Живи тогда…
Резкий удар в живот подошвой тяжелого берца стал неожиданностью для Геры. Без промедления Петренко извернулся и сразу же вмазал вору кулаком в висок.
Гера свалился, как кегля в боулинге.
– Какого хрена?! – Витька едва не выронил свое оружие. – На месте! Стой, говорю! Не двигайся, чухан…
Витьке не хватило толики решительности, чтобы выйти победителем из схватки. Он не убийца – по нему читалось. Петренко метнулся к «ударовцу», перехватил ствол его «калашникова» и оттолкнул от себя – от тычка прикладом в живот ефрейтор согнулся в три погибели, разжимая рукоятку автомата.
– Не болтай, а делай, если завалить кого хочешь. – Капитан сплюнул. – Вот тебе золотое правило выживания. – Ствол уперся в лоб вора. – А я предупреждал тебя, придурок. Кто теперь из нас двоих «конкретный лох»?
Палец выбрал слабину спускового крючка, «калаш» плюнул смертью. Голова Витьки неестественно дернулась, а тело завалилось на пол, теперь напоминая мешок с мусором.
– Пощади… – залопотал Гера. – Отпусти меня… прошу…
Петренко быстро его заткнул, заехав в бок ногой.
– Зачем было все усложнять? – Петренко подобрал свой пистолет и сел на корточки. – Ты если завалить или ограбить кого хочешь, так делай это без колебаний и сомнений. Любое промедление ведет к проигрышу. Вот тебе мой последний урок, подонок. Ты замарал честь мундира, ты предал идеалы нашего братства. – Он обхватил ладонью пальцы Геры. – Этими загребущими ручонками ты крал…
Гера заорал словно резаный, кости хрустнули отчетливо и громко. Уже натурально рыдая, вор сжался, словно беззащитное дитя.
– Спокойной ночи, – и пуля оборвала крик.
Капитан ухмыльнулся.
– Прощайте, – бросил он убиенным. – Душевно пообщались.
Андрей включил на веранде свет. Развернул лист.
