- О, у моей жены варит голова! - восхитился Джик. - Но эта картина - а он, кстати, еще ерепенился и не хотел сбавить цену, - она ни капельки не похожа ни на одного известного мне Маннинга.
- Потому что ты вообще избегаешь смотреть на изображения лошадей.
- Такой никчемной мазни я насмотрелся под самую завязку!
- А как насчет Рауля Милле? - спросил я.
- О Боже! Ты прав…
Мы шли по раскаленной улице, почти не ощушая жары.
- Не знаю, как вы, - вдруг выпалила Сара, - а я сейчас куплю себе бикини и остаток дня проведу в бассейне.
Мы все купили себе купальные принадлежности, досыта наплескались в воде и улеглись на полотенца сохнуть. В тенистом саду стояла тишина. Кроме нас, здесь больше никого не было.
- А что касается той картины с пони и двумя парнями… - обратился я к Саре.
- Она и вправду славная, - повторила она, защищаясь. - Мне она понравилась.
- …так это был Маннинг. Она резко поднялась и села.
- Почему же ты не сказал мне об этом?
- Я ждал, пока это скажет наш друг Ренбо, но он почему-то промолчал.
- Настоящая или копия? - спросила она.
- Настоящая, - ответил Джик, щуря глаза от солнца, пробивавшегося через пальмовые листья.
- Она, - подтвердил я, - из старых работ. Тот серый пони долго жил у молодого Маннинга, художник десятки раз рисовал его. Он - тот самый пони, которого ты видела в Сиднее на полотне «Перед бурей».
- А вы оба так много знаете… - заметила она, вздыхая и снова ложась.
- А инженеры знают все про гайки и болты, - сказал Джик. - Здесь ленч дают?
Я взглянул на часы Почти два.
- Пойду узнаю. - Я надел рубашку, натянул штаны на высохшие плавки и нырнул в прохладу вестибюля. Портье сказал, что ленча не бывает. Мы можем купить неподалеку еду на вынос и съесть все в саду.
Выпить? То же самое - купить бутылку на вынос. Автомат с мороженым и пластиковыми стаканчиками за дверью.
Выходя, я посмотрел на автомат. Рядом с ним висела аккуратная табличка: «Мы не купаемся в вашем туалете. Пожалуйста, не писайте в наш бассейн!» Я засмеялся, вернулся к Джику и Саре и объяснил им, как обстоят дела с питанием.
- Пойду, - сказал я. - Что вы хотите?
- Сам решай.
- А пить что будете?
- Чинзано, - заказала Сара, а Джик добавил:
- Только белое сухое.
Я поднял с полотенца ключ от номера и отправился за деньгами - поднялся по лестнице на два этажа и повернул на балкон.
По балкону мне навстречу шел мужчина моего возраста и сложения. И еще я услышал, как сзади кто-то поднимается по лестнице.
У меня не возникло никаких мыслей. Такие же обитатели мотеля. А кто бы еще?
Я совсем не был готов ни к самому нападению, ни к той жестокости, с которой оно было совершено.
Они одновременно приблизились ко мне - один спереди, другой сзади, схватили за руки и ноги и, предварительно вырвав из рук ключ, вышвырнули с балкона. Вся процедура заняла около пяти секунд.
Полет с третьего этажа длился и того меньше. Я успел подумать, что мое тело, пока еще совершенно целое, сейчас разобьется вдребезги.
Я ударился о молодое деревце, которое росло возле лестницы. Ветки, согнувшись, треснули, и я пролетел сквозь них на дорогу.
Ужасный удар, как короткое замыкание, выключил мое сознание. Словно я нырнул в бездну. Я лежал, не понимая, жив я или мертв. Было тепло. Просто ощущение тепла - и никаких мыслей. Я не мог шевельнуть даже пальцем, все тело - сплошная безвольная масса.
Прошло минут десять, рассказывал мне потом Джик, прежде чем он пошел меня искать, да и то только для того, чтобы попросить купить лимон к чинзано.
- Боже! - прозвучал возле меня голос Джика.
Я хорошо его слышал. И понимал, что слова имеют какой-то смысл. И подумал о том, что я еще жив: раз мыслю, следовательно, существую…
Наконец я раскрыл глаза. Необычайно яркий свет ослеплял. Там, откуда доносился голос Джика, никого не было. Может, мне только почудилось. Но тут окружающее стало проступать более ясно.
Я уже понял, что падение мне не привиделось. Ощущения, временно покинувшие тело, теперь бурно заполняли его, выплывая из каждой поврежденной кости и мышцы. И разобрать, что у меня не болит, было трудно. Однако я все отчетливее осознавал, что шея и спина у меня целы. Я вспомнил, как ударился о дерево. Вспомнил, как ломались ветки. Появилось ощущение, будто меня разорвали на клочки и растерли в порошок. Лучшего сравнения не придумать… А через какое-то время я снова услышал голос Джика.
- Он жив, - произнес он. - Слава Богу.
- С нашего балкона невозможно упасть. - Голос портье дрожал от возмущения. - Перила почти по грудь!
Я его понимал: для репутации мотеля нежелательны такие случаи.
- Без паники… - проскрипел я.
- Тодд! - появилась Сара и опустилась возле меня на колени. - Как же так?
- Еще немного… подождите, - попытался пошутить я. - Сейчас принесу… чинзано…
А сколько нужно было ждать? Пожалуй, миллиона лет хватило бы.
- В недобрый час… - начал Джик, который стоял и смотрел, на меня. - Задал же ты нам страху! - Он держал сломанную ветку.
- Прошу прощения…
- Тогда вставай.
- Сейчас… минутку.
- Может, отменить вызов «Скорой»? - с надеждой спросил портье.
