Книга «Тропою волка» продолжает роман-эпопею М. Голденкова «Пан Кмитич», начатую в книге «Огненный всадник». Во второй половине 1650-х годов на огромном просторе от балтийских берегов до черноморской выпаленной степи, от вавельского замка до малородных смоленских подзолков унесло апокалипсическим половодьем страшной для Беларуси войны половину населения. Кое-где больше. «На сотнях тысяч квадратных верст по стреле от Полоцка до Полесья вымыло людской посев до пятой части в остатке. Миллионы исчезли — жили-были, худо ли, хорошо ли плыли по течениям короткого людского века, и вдруг в три, пять лет пуста стала от них земная поверхность — как постигнуть?..» — в ужасе вопрошал в 1986 году советский писатель Константин Тарасов, впервые познакомившись с секретными, все еще (!!!), статистическими данными о войне Московии и Речи Посполитой 1654–1667 годов. В книге «Тропою волка» продолжаются злоключения оршанского, минского, гродненского и смоленского князя Самуэля Кмитича, страстно борющегося и за свободу своей родины, и за свою любовь…
Катастрофа. Иначе и не назовешь то, что происходило в течение тринадцатилетней войны 1654–1667 годов, кровавой войны Великого княжества Литовского, Русского и Жмайт-ского против Московского государства.
Месяц червень 1654 года, в самом деле, оказался червонным от крови, от всполохов пламени, от разрывов каленых ядер… Трехсоттысячное войско царя Алексея Михайловича, якобы заступаясь за Хмельницкого, пошло войной на Речь Посполитую — на Польшу, — затопив железным потоком и залив кровью всю Беларусь-Литву, так до Польши и не добравшись. Хмельницкий увидел обман, стал думать о другом союзнике, переписываясь со шведским королем, но поздно. Катастрофа литвинского народа уже началась.
Это была не просто война, в которой одно княжество завоевывает другое. Это было столкновение культур: устоявшаяся, логичная, основанная на соблюдении законных связей между государствами и дворянскими семьями политика ВКЛ, Речи Посполитой и остальных стран Европы — и Московского княжества — в те времена бурно расширяющегося за счет завоеваний — несущего совершенно другой порядок. Неограниченная власть царя, крепостное право, совершенно другие порядки, дикие и непонятные простым жителям и дворянам ВКЛ, и жестокость, с которой эти порядки устанавливались…
Цвет европейского дворянства — потомки родов, которые прославились не набегами, а возведенными городами, введенными законами, устроением мирной торговли и культуры — Самуэль Кмитич, его друг молодой Несвижский ординат Михал Радзивилл, первый светский лев всей Речи Посполитой Слуцкий князь Богуслав Радзивилл и его троюродный брат Великий гетман Великого княжества Литовского, Русского и Жмайтского Януш Радзивилл — берутся за спасение своей страны от нашествия, которого, по словам Яну-ша, еще «ни единого не было подобного».
Страсти и переживания по поводу разбитого сердца, первой несчастной любви сменяются для молодого пана Кми-тича военными переживаниями: долгой обороной Смоленска, женитьбой на нелюбимой девушке, попыткой защитить от разгрома родную Оршу… Вчерашние мальчишеские страхи Михала Радзивилла перед призраками Несвижского замка уступают место настоящим ужасам: ужасам жестокой и беспощадной войны.
Пути спасения Родины для разных шляхтичей — разные. Одни, как Ян Павел Сапега, пытаются договориться с царем, другие сражаются без всяких компромиссов, третьи уходят защищать от шведского короля Польшу, а простые люди бегут в леса и организуют партизанские отряды… Партизанский отряд организует и несвижский друг Михала Радзивилла Вилли Дрозд, ученик самого Рембрандта, поразивший Михала тем, что как живого изобразил на портрете Кмитича.
Сражается, не жалея сил, и оршанский князь Самуэль Кмитич. Он присоединяется к Янушу и Богуславу, подписывая унию со Швецией, если уж Польша помочь не может. А Михал Радзивилл, польный гетман Гонсевский и Сапега идут к польскому королевскому войску, намереваясь пока что защищать Польшу от нового союзника Литвы — Швеции. В этом хитросплетении союзников и противников, где роли постоянно меняются, оказывается и Кмитич, стараясь успеть везде, но… царские ратники тем временем уже у ворот столицы Княжества, у стен Вильны, куда спешит и Кмитич, чтобы встретить царские войска с оружием в руках. Увы, снова и вновь: нет лада среди товарищей-шляхтичей по поводу того, как лучше обороняться…
О непростых и трагичных страницах истории, основанных на реальных событиях не только Беларуси, но и всей Восточной Европы, можно прочесть в первой книге «Огненный всадник» эпохального романа Михаила Голденкова «Пан Кмитич». Книга вторая — «Тропою волка» — продолжает вести читателя по захватывающему сюжету самой неизвестной войны в истории Беларуси, Украины и России, войны, которую по понятным причинам царские, а затем и советские идеологи прятали от своих людей. Третья книга «Поединок» завершает роман.
Он взял дракона,
Змия древнего, который Есть Диавол и сатана, и Сковал его на тысячу лет…
Жаркий июль сменился тихим и мягким августом. Стояли теплые безветренные дни, чистое голубое небо висело над древней Вильной, белые чайки проносились высоко на фоне лазури, и, кажется, абсолютно ничто не предвещало катастрофы, которая неотвратимо шаг за шагом надвигалась с востока. Однако дух грядущей опасности уже наполнял чистый воздух берегов Вилии. Несколько виленцев-лютеран ходили по протестантским храмам и испуганно рассказывали священникам, как в ночь на 2-е августа, на день Ильи-Пророка они видели в небесах страшное видение — скачущую Дикую охоту, и даже слышался грохот копыт от топота огромных, черных, как уголь, летящих по небесам скакунов.
— То воинство Ильи-Пророка и архангела Михаила заступается за наш город, — объясняли одни священники, — даст Бог, минует нас чаша сия.
