В мае 1920 года, когда Чапаевская дивизия перебрасывалась на борьбу против панской Польши, в ее рядах командиром кавполка был М. В. Трофимов. Комдив И. С. Кутяков, скупой на похвалы человек, не раз скажет о Трофимове как о мужественном, честном и исполнительном командире.
Отгремела гражданская война. М. В. Трофимов демобилизовался, стал работать директором садово-огородного хозяйства «Дагомыс» в Сочи.
Свое увлечение — собирать книги — он не забыл. Может, эта его страсть и звала его всегда в дорогу? Он мечтает объехать весь Урал — от Карского моря до Каспийского, побывать на Крайнем Севере, еще раз на Дальнем Востоке…
И вот наконец вместе с женой Елизаветой Максимовной Муратовой он отправляется в дальний рейс на китобойной флотилии «Алеут».
После плавания Трофимов недолго отдыхал — работал на комбинате «Массандра» в Ялте. Снова его потянуло в путь, на сей раз — в Якутию.
Библиотека Трофимова росла. Номера на экслибрисе приблизились к десяти тысячам. Ранние издания «Классики революционной мысли», трудов В. И. Ленина, Плавт и Плутарх, Шекспир и Байрон, Пушкин и Некрасов, Мамин-Сибиряк и Горький, Бажов и Островский, сочинения историков и естествоиспытателей, литература по искусству — широкими были интересы бывшего хорунжего Трофимова. Собирал он и редкие книги. В библиотеке были прижизненные издания А. С. Пушкина, декабриста А. Бестужева-Марлинского, журналы начала XIX века, сборники «Знания», первые советские издания, книги с автографами…
Началась Великая Отечественная война. Нависла угроза оккупации Крыма. Трофимов готовился к эвакуации, упаковал книги. Но выехать не удалось — фашисты заняли Ялту.
По рассказам ялтинцев, переживших оккупацию, к Трофимову часто приходили советские люди — почитать книги, побеседовать, поделиться мыслями, а главное, узнать свежие новости: приемный сын Трофимова Степан, работавший шофером, доставал подпольные советские газеты и листовки, сводки Совинформбюро.
Гитлеровцы пронюхали о Трофимове и его библиотеке. Стало известно, что Трофимов находился в дружеских отношениях с городским головой Н. С. Анищенко, которого немцы расстреляли в 1943 году за связь с крымскими партизанами. В начале 1944 года гестаповцы нагрянули на квартиру Трофимовых, арестовали их, разгромили библиотеку.
Дочь ялтинского партизана В. А. Чистова, случайно оказавшаяся с другими жителями города свидетельницей ареста патриотов, вспоминает:
Один из гестаповцев спросил Трофимова:
— Ви есть коммунист?
На это Михаил Васильевич громко ответил:
— Был коммунистом, есть коммунист и умру коммунистом!
М. В. Трофимова и Е. М. Муратову допрашивали, пытали. Перед бегством из Ялты гитлеровцы зверски казнили их.
Когда мне приходится бывать в городе Лысьве Пермской области, непременно выберу часок, чтобы заглянуть в народный музей металлургического завода. Казалось бы, все экспонаты давно знакомы, и все-таки директор музея обязательно найдет, чем удивить тебя.
Как-то показал он мне пластинку чугунного литья и спросил:
— Как вы думаете, что здесь изображено?
— Голова лошади, — ответил я.
— Верно, ну а теперь? — Он повернул пластинку, и… передо мной был профиль лица с низким лбом, мясистым носом, бородой и унтер-офицерскими усами. Директор улыбнулся:
— Узнаете? Это Александр III, самодержец российский.
И в самом деле, несколько карикатурное, но в общем-то довольно точное воспроизведение императорского профиля.
— Совмещение в едином рисунке-перевертыше царской и лошадиной голов, сами понимаете, — усмехнулся директор, — имеет свой смысл. Кстати, Александр III очень любил лошадей. Гораздо больше, чем своих подданных. Во время его царствования на покупку коней для императорской конюшни тратились из казны большие деньги. И не зря современники острили, что сокровенная мечта царя — произвести свою любимую лошадь в сенаторы, как это хотел сделать римский император Калигула.
Это «крамольное» изделие было отлито на Каслинском заводе в 1889 году. Долгое время не удавалось правильно прочитать выбитую с обратной стороны барельефа фамилию мастера, сейчас и это известно — С. Голяков.
Третье поколение хранит наша семья «Русский лечебный травник» Ивана Кашинского, отпечатанный в Санкт-Петербургской военной типографии еще в 1817 году.
Приобретен он был у букиниста в Тамбове задолго до революции. Точная дата покупки неизвестна. Нам также ничего не было известно ни об авторе «Травника», ни об истории его создания, ни о месте в ряду медицинской литературы прошлого столетия.
