Заехав по пути в Самару к Кржижановскому, Троцкий пробыл там неделю и направился в Лондон, в редакцию "Искры", где он был уже известен под кличкой Перо. Молва о талантливом молодом журналисте социал-демократической ориентации докатилась до берегов Темзы. С фальшивым паспортом, полулегально пересекая границы, Троцкий ехал навстречу судьбе. В своих кратких автобиографических заметках он позже запишет: "Нелегально перешел границу Австрии, нашел и познакомился с основателем Австрийской социалистической партии"[31] (Троцкий всегда гордился своим личным знакомством с многими известными людьми, ему был свойствен этот неизменный атрибут человеческого тщеславия). Позже в одной из своих статей в "Киевской мысли" он так опишет эту встречу: "Первый раз мне довелось повстречаться с "доктором", таково его популярное имя, в 1902 г., в октябре, проездом из одной очень восточной губернии. Денег у меня хватило на дорогу только до Вены. После больших размышлений я отправился в редакцию " Arbeiter-Zeitung"…
— Можно ли видеть Адлера?
— Сегодня? Невозможно!
— Но у меня важное дело.
— Значит, вам придется отложить его до понедельника…
В конце концов я узнал все же адрес доктора и отправился к нему на квартиру. Ко мне вышел невысокого роста человек, сутуловатый, почти горбатый, с опухшими веками на усталом лице, которое с необыкновенной выразительностью говорило, что этот человек слишком умен, чтобы быть просто "добрым", но что он все же слишком добр, чтобы не найти смягчающих вашу вину обстоятельств…
— Я — русский…
— Ну этого вам не нужно было еще особо мне сообщать, я уж имел время об этом догадаться…"[32]
Почти все встречи, беседы, выступления, явления, к которым был причастен Троцкий, были им описаны. Не случайно Кржижановский дал ему кличку Перо. Троцкий обладал редкой способностью не только "вписываться" в ткань, калейдоскоп общественных событий, но и запечатлевать это в статьях, брошюрах, книгах, докладах, донесениях. Я не знаю ни одного русского революционера, который бы так много, подробно, красочно говорил о себе. Трудно поверить заявлению Троцкого, сделанному им в "Предисловии" к своей автобиографии-воспоминаниям: "Историческую перспективу я привык рассматривать не под углом зрения личной судьбы"[33]. Напротив, особенностью исключительно богатого литературного творчества Троцкого-революционера является его стремление (хотя он этого часто даже уже и не видел) взглянуть на многообразие исторических событий через призму своей фигуры. Троцкий замечает, что "никому еще не удавалось написать автобиографию, не говоря о себе". Это верно. Но Троцкий очень много говорил о себе и тогда, когда писал не автобиографию.
Ранним лондонским утром в октябре 1902 года Троцкий прибыл по адресу, который ему дал еще в Цюрихе Павел Аксельрод, и, как его учили, три раза стукнул дверным кольцом. То была маленькая однокомнатная квартира, где жили Ленин и Крупская. Здесь он впервые встретился с Лениным (а услышал первый раз о нем, находясь в московской пересыльной тюрьме). Надежда Константиновна, как описывает И.Дейчер, с порога воскликнула:
— Перо прибыло!
Но Троцкому нужно еще расплатиться с извозчиком. А затем он "заговорит" Владимира Ильича ворохом новостей с родины. Отныне в течение более двадцати лет дороги этих людей будут пересекаться очень часто. От взаимной симпатии к прямой вражде и — вновь — к согласию. Оба в пору разлада не будут скупиться на эпитеты — острые, порой обидные, жесткие, оскорбительные, часто меткие. Ленин, который был старше Троцкого почти на десять лет, увидел в пылком революционере, с жаром, взахлеб говорившем о Сибири, Самаре, Цюрихе и опять о Верхоленске, одного из тех, кто может открыть новую страницу революционного движения в России.
Троцкий, не дав подняться Владимиру Ильичу с постели, подвинув поближе стул, не останавливаясь, энергично жестикулируя, говорил, говорил, говорил… Так поет птица, обретшая свободу…
Едва ли сейчас Троцкий помнил последние слова, с огромным трудом, но искренне произнесенные Александрой Соколовской в момент прощания:
— Иди, тебя ждет большая судьба…
