— Эх. Жизнь. Жестокая ты сука. — закончил Лютер.
— Не выражайся. Будь добр.
— Прости. Конечно, это лишнее.
Свеча на алтаре, тем временем сгорела наполовину. Всё те, кто не участвовал в диалоге двух старых друзей, не решались его прервать.
— Даааа. . кстати!. . — радостно протянул Иерихон, порылся где, то в глубинах одежд и извлёк небольшой горшочек.
— Вот! Держи!
— Мёд!!! — прокричал Лютер — Знаешь, что мне надо!
— Гавриил прислал. Сказал ты оценишь.
— Липа!?
— Вереск.
— Кхм. . — комментируя свою близость в мастерстве определения видов мёда, сравнимую разве что с пропастью бездны, выдавил Лютер.
Иерихон весело рассмеялся. Лютер поддержал друга.
— Чистейший! Гавриил своё дело знает.
— Спасибо — от души сказал Лютер — Как он сам? Чем занимается?
— Пасекой обзавёлся как видишь! Говорят, в ООН сидит. Я точно не знаю.
Лютер покрутил баночку и спрятал в глубины пиджака:
— А Михаил?
— Ой! Он там весь в делах. Недавно подался в какое-то общество по защите животных. Сиротам помогает. Ну ты-же его знаешь.
Лютер усмехнулся:
— Конечно знаю. Животных. .Животных?!
Иерихон весело продолжил:
— Ага! Какие-то дельфины Гектора. Где-то у берегов Новой Зеландии. Их там не больше 7000 особей осталось. Вот он их там и спасает. Мне даже майку прислал с символикой.
— Носишь? — смеясь спросил Лютер.
— Нет. Собираюсь всё одеть. Но вот лежит пока. .как-то так.
— Да уж, дела. .
Свеча тем временем сгорела на три четверти.
— Ты сам-то где? И кем?
— Я, то — начал Лютер — Да всё там-же, где и сто лет назад.
— Это в СМИ что-ли?
— А где-же ещё. .
Лицо Иерихона скривила гримаса лёгкого отвращения.
— И тебе нравиться?
— Я привык к такой работе. Моё дело информация.
— Точно. С тех пор, как мы впервые встретились, ты только и делаешь что вешаешь, да увещеваешь. За город то не стыдно?
— За город? Ты меня спрашиваешь!? Ты людей спроси! — Лютер выбросил руку вперёд на последней фразе. Он продолжил более тихо.
— Мы ведь только исполнители. Орудия.
— И тут ты прав. Но не будем о грустном. Я ведь тебя не просто так звал.
Иерихон встал и не спеша побрёл к выходу. Свеча догорала и на её фоне Лютер молчаливо смотрел в спину уходящего друга. По его лицу невозможно было сказать, что он чувствует. Иерихон обернулся на полпути:
— Прощай мой друг. И до скорой встречи.
Лютер встал и поднял руку в знак прощания:
— Прощай мой друг.
Иерихон побрёл дальше. У самого выхода, парень в клетчато-бежевом отступил в сторону от двери, не забыв открыть её для старого друга своего шефа. Иерихон ушел, дверь захлопнулась, и парень в клетчато-бежевом вновь встал у своего поста.
Свеча потухла, и как только это произошло, с гулким грохотом упала икона Иисуса Христа, та, что висела за алтарём. Церковь будто накрыли сумерки. Грубый, тяжелый звук удара иконы привёл в чувство всех, кто находился в зале.
Женщина, из-за прилавка выскочила к батюшке и прижалась к его плечу. Сам отец Николай выставил крест прямо перед собой. Взгляд его был направлен прямо на Лютера, стоящего тёмной фигурой у алтаря, но руки тряслись, да и остальное тело священнослужителя пробирала мелкая дрожь.
Девушка в сером, и парень в клетчато-бежевом стояли как часовые. А девушка с метлой, та, что почти девочка, напоминала гипсовую статую своей неподвижностью. Отец Николай громко провозвестил:
— Не убоимся тьмы! Не преклонимся перед лукавым! Изыди!
Лютер не шелохнулся.
Отец Николай прикрикнул девушке с метлой:
— Не бойся Кристина! Не бойся девочка! Бог нам поможет! Он всё видит! Он всё знает! Изыди!
Он вешал громко, но дрожь сотрясала его тело и его голос. Он продолжал говорить, то кричал о спасении, то читал молитвы. Лютер, тем временем, шел по залу.
— Бог всё знает! Бог всё видит! — выплёвывал отец Николай
Лютер остановился не дойдя нескольких шагов до батюшки и его пассии-лавочницы Настасьи. Он посмотрел прямо в глаза священнослужителя и спокойно произнёс:
— Бог всё знает. Вот и мне интересно. .а много ли он знает? — и с этими словами Лютер подошел вплотную к отцу Николаю — Он знает о вашем сроке за разбойное нападение и торговлю наркотиками? А? Святой отец?
Лютер опустил своей рукой вытянутый крест отца Николая и вытянул его другую руку перед собой. На руке батюшке красовался золоченный перстень.
Лютер продолжил:
— Он знает. . о том, что после отсидки, вам помог отмыться один криминальный авторитет? Он знает, что этот криминальный авторитет зарабатывал и продолжает зарабатывать на жизнь поставкой населению тяжелых наркотиков!? — повысил голос Лютер — Он знает, что этот криминальный авторитет замешан в десятках дел о убийствах людей!? И что на его деньги был построен этот храм для того, чтобы отмаливать здесь свои грехи! Он знает, что этот криминальный авторитет дал вам этот перстень!? А также новенький загородный дом и автомобиль марки Опель! Об этом он знает!?
Отец Николай возопил, обращаясь к Кристине:
— Не слушай его дитя! Он лжёт!
Лютер зло и страшно усмехнулся:
— Лгу?
И тут-же громко крикнул:
— Илион!!!
Рёв Лютера напоминал звук удара металла о металл, так звонко, чётко и режуще ясно он прозвучал.
