Виолетта выскочила из парадного весёлая и чистая, как серебряная рыбка в чистой воде. Глаза её сияли, на неё оглядывались как мужчины, так и женщины. Длинные загорелые ноги несли её легко, как жизнерадостного оленёнка. Короткие волосы развевались, а небольшая упругая грудь слегка колыхалась под тончайшей маечкой, не закрывающей живот, тоже загорелый и чистый.
Привет, сказала она. Привет, Джон Смит!.. Быстро же ты меня отыскал! Или тебя надо называть как-то иначе?
Он подумал, согласился:
Вообще-то я... Джим Блэксмит. А Джоном Смитом назвался, чтобы тебе больше понравиться.
Она расхохоталась:
Джим Блэксмит?.. Ещё круче!.. Ты уже пообедал? Пойдём вон в ту кафешку. Там изумительные гренки с мармеладом. Даже не знаю, как они так делают. Обязательно вызнаю секрет!
Когда ты успела узнать? удивился он.
Сразу! сказала она весело. Не буду же я полдня распаковывать чемоданы!
В самом деле, согласился Дмитрий. Никчемное это дело распаковывать чемоданы.
Кафешка оказалась, на взгляд Дмитрия, не совсем кафешкой. Кафешки он представлял несколько иначе. Сперва ему почудилось, что он вошёл в фойе не то Большого театра, не то в Ла Скала или Метрополитен-опера. Он не был ни в Ла Скала, ни в Метрополитен, даже в Большом, к своему стыду, ещё не побывал, но представлял их именно такими, как вот то, во что сейчас вошел рука об руку с самой красивой в мире девушкой.
И ещё ему чудилось, что он двигается внутри пирамиды Хеопса. В просторных нишах застыли статуи витязей в полных доспехах воинов-сельджуков, а если не самих сельджуков, то все равно каких-нибудь сельджуков. Снизу этих сельджуков подсвечивали умело спрятанные лампы, вдоль стен шла затейливая лепка.
Если это кафешка, пробормотал он, то что здесь ресторан?
Она оживилась:
Хочешь в ресторан?.. Там столы прямо среди озера! Понимаешь, здесь вода стоит дорого, потому самый шик, если много воды. Между столами утки плавают, лебеди всякие, а официанты бродят, как цапли, по колено в воде.
Нет, сказал он твёрдо. Не хочу как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем...
А кто это?
Да двое русских, один из них, не помню кто, любил пить чай в такой просторной ванне, что там тоже плавали утки...
Ого, произнесла она с уважением. Новый русский?
Да нет, старый...
Они вошли в зал, где свет был настолько приглушен, что к свободному столику пришлось пробираться едва ли не на ощупь. Дмитрию почудилось, что у каждого столика своя атмосфера: где холоднее, где теплее запахи варьировались от просмоленного морского до знойного пустынного.
Виолетта тащила его, как бычка, в глубь этой арабской ночи. Под ногами попеременно то шуршали циновки, то ступни утопали по щиколотку в коврах, то хрустели мелкие ракушки.
Может, предложил Дмитрий, подождать метрдотеля? Или здесь как в Макдональдсе?
Здесь, решила Виолетта, она его не слушала. Вот здесь удобно. Правда удобно?
Стол оказался из благородного чёрного дерева. В тёмной поверхности, как в ночном озере, отражались звёзды. Дмитрий невольно вскинул голову. Потолок похож на свод планетария. Только эти многочисленные светильники изображали не планеты, а создавали, так сказать, настроение. Как понял Дмитрий, настроение расслабления, балдежа, оттяжки и прочего фрейдизма потакания обезьяне в человеке.
Виолетта, пренебрегая всякой грацией и манерами, плюхнулась в роскошное кресло, тоже из чёрного дерева, её тонкие ладони с удлинёнными пальцами ласково погладили подлокотники.
Здесь хорошо кормят, сообщила она, тебе понравится.
Кресло приняло Дмитрия с ласковой предупредительностью, сразу подстроилось под его твердый зад, выгнулось валиком под поясницей, а подлокотники опустились, чтобы ему не приподнимать плечи ни на миллиметр. Все было настолько выверено, что он сразу вспомнил про научно-исследовательские институты по новым способам нанесения татуаши. И про десятки конструкторских бюро по разработке новых щёточек для подкрашивания ресниц, чтобы «сделать их кокетливыми и флиртующими». Значит, не меньше институтов по дизайну и конструированию кресел для бездельников. А так как бездельников гораздо больше, чем, скажем, космонавтов, то и кресла для бездельников конструируются тщательнее, и денег в разработку новых конструкций для бездельников вкладывается не в пример больше.
Породистый солидный господин, настолько респектабельный и строго одетый, что Дмитрий едва подавил импульс вскочить и поклониться, подошёл неспешно, поинтересовался бархатным голосом:
Что будете пить?
Дмитрий потянулся к меню, а Виолетта сказала весело:
Два фирменных коктейля. А перекусить...
Дмитрий вмешался, в России женщинам только дают смотреть меню, а заказывают все-таки мужчины:
Мне рюмку водки... но большую. Даме что-нибудь помягче и послаже.
Официант или метрдотель, хотя, на взгляд Дмитрия, это был сам президент страны или, на худой конец, министр иностранных дел, откланялся и отступил в тень.
Когда на столе появились высокие бокалы на длинных ножках, Виолетта предупредила:
Не глотай сразу! Не распробуешь.
