– Проблем? – вздёрнула бровь риелторша. – Степан Аркадьевич, я этого добра столько повидала. – Она легонько похлопала Степана по руке. – Не извольте беспокоиться – и не таких обламывали.
– А если она вам будет мешать… работать? Показывать квартиру? Хамить потенциальным покупателям?
– Пусть попробует, – фыркнула Римма Романовна и встала. Невысокая, но очень серьёзная женщина. И тут Степан понял, что союзник у него вполне себе грозный.
Елена чем-то демонстративно громыхала на кухне под аккомпанемент собственного визгливого голоса. Степан запер дверь за Яковом и его двоюродной тёткой и неспешно прошёл по коридору, проверяя, запер ли все двери в комнаты. Ему надо быть хладнокровным. Очень надо.
До кухни не дошел, окликнул из коридора:
– Елена, ставь чайник.
Шум стих, а Степан отправился в гостиную – накрывать на стол.
Стол был сервирован как при Павле Корнеевиче. Стёпка даже нашел в буфете окаменевшие цукаты в конфетнице. Появившаяся в дверях Елена Павловна смотрела исподлобья, а чайник держала двумя руками.
– Садись.
Сначала они пили чай – будто на самом деле для этого и встретились. Первая нарушила молчание Елена Павловна.
– Ты в самом деле продаешь квартиру?
Степан кивнул.
Она посопела и зашла с другой стороны.
– Где моя дочь?
– В санатории.
– В каком?
– В самом лучшем.
По дороге у него Яша спрашивал про Туру, и Стёпа ответил то же самое. А на аналогичный вопрос, что за санаторий, ответил: «Санаторий имени моей бабки. У нее все обязаны быть довольными, здоровыми и жизнерадостными». Падлне этого говорить не стал – много чести.
– Ты лишил меня дочери!
Стёпка молча подпёр щеку ладонью и уставился на мамашу. И она отвела взгляд. Молчала долго, а потом проговорила тихо:
– Мне некуда идти.
– Да ладно?
– Это мое единственное жилье!
– На которое у тебя нет никаких прав, – резюмировал Степан.
– Ты не можешь быть таким… таким…
– Жестоким? Подлым? Неблагодарным? Эгоистичным? Каким?
– Ты не можешь выгнать меня на улицу!
– Да почему не могу? Могу. – Степан пожал плечами и пару раз звякнул крышкой сахарницы.
Елена почему-то вздрогнула.
– Ты взрослый дееспособный человек, не инвалид, имеешь работу. Сними себе жилье.
– А жить я буду на что?
– Думаю, при разумной экономии всё можно устроить.
Елена Павловна сверлила Степана взглядом.
Его ответный взгляд был безмятежен и беспощаден.
Елена Павловна вскинулась:
– Нет, я не верю! Тура бы никогда так со мной не поступила!
– Тура, может быть, и нет. Но сейчас всё здесь решаю я. А знаешь… – Степан еще раз звякнул крышкой. – У меня есть для тебя альтернативный вариант.
– Какой?
– Квартиру я в любом случае продам, как только наследство вступит в силу. Но могу тебе предложить место для житья.
– Что за место? Где-нибудь в Ленобласти, девять квадратных метров?
– Вовсе нет. Экологически чистый район с высоким европейским уровнем жизни, в твоем распоряжении будет целый дом.
В глазах Елены Павловны было недоверие, но в них читался нешуточный мыслительный процесс.
– Где это? Подробности?
И Степан изложил ей все известные ему подробности о наследстве преподобного Ларса Рённингена, ныне покойного.
Заместитель директора откинулся на спинку кресла, оторвав взгляд от экрана ноутбука, и некоторое время молча смотрел на Степана. А потом принялся поглаживать усы. Они у него были длинные, густые и явно чем-то смазаны, потому что лежали ровно горизонтально по щекам, а кончики залихватски торчали вверх. Их-то и поглаживал задумчиво человек, в кабинете которого сидел Степан.
– Что скажете? – Стёпа кивнул на ноутбук. – Впечатляет?
– Даже не знаю, как это комментировать, – вздохнул мужчина и принялся гладить усы с другой стороны.
Стёпа какое-то время наблюдал за этим явно носившим медитативный характер действом, а потом ждать ему надоело. Не привык ходить вокруг да около, и времени ждать окончания медитации нет.
– Он подлец и мерзавец. Вам всё равно, что в организации, которую вы возглавляете…
Собеседник Степана отвлёкся от усов и протестующе замахал руками.
– Хорошо-хорошо, я помню, вы не руководитель. Вы один из заместителей, но тем не менее. Вы хотите держать среди своих коллег такую мразь?
Человек смущённо кашлянул. Снова взялся за усы, но быстро опустил руки. И Степан отчетливо понял: делать тот ничего не намерен. Ну и ладно, сами с усами.
– Дайте мне его адрес. Просто дайте мне его адрес. Как его можно найти.
– Не спешите портить себе биографию, молодой человек. Вот вы сказали «коллега». Коллегой его назвать уже нельзя… – Мужчина поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и оперся о них подбородком. – Инициирована процедура… впрочем, вам это не важно. Кирилл Леонтьевич сейчас находится в лечебнице для душевнобольных. На Пряжке. С очень сомнительными перспективами.
– Что?! – Степан опешил. И, поскольку его не торопились просвещать, пришлось спрашивать самому. – Почему?
