— Теперь я совсем один в этом мире. Даже сбежав сюда, я всё равно не смог тебя спасти и кажется, уже не спасусь сам… Даже мой ученик, которого я принял как родного… сбежал. Просто сбежал, оставив меня совершенно одного, и я даже не представляю, что я сделал не так…
Ударив по земле кулаком, гном не заметил появившуюся рядом сущность, похожую на сатира и продолжил бормотать себе под нос, упершись лбом в траву:
— Что мне теперь делать?.. Пьяный я всех отталкиваю, да так, что и дня со мной не проводят!.. А трезвому мне и жить-то не особо хочется…
Раздавшийся откуда-то сбоку величественный мужской голос, приправленный нотками ехидства, заставил гнома дёрнуться и сглотнуть скопившуюся во рту слюну, прогоняя её через твёрдый ком, застывший в горле:
— Старик, когда ты успел так раскиснуть? С последней нашей встречи ты сильно изменился. Неужели друдена совсем вскружила тебе голову?
Олекх отчётливо осознал, кому принадлежит этот голос и ни на мгновение не задумался, прежде чем сделать то, что первым пришло ему в голову. Выхватив из сапога припрятанный кортик, он вскочил на ноги и направил лезвие в ту сторону, откуда исходил голос. Но достать свою цель он не сумел, хоть и двигался на пределе своих возможностей. В том месте, где его лезвие должно было войти в твёрдую плоть, осталась лишь тёмная дымка, постепенно растаявшая в воздухе. Голос вновь заговорил, но уже позади, на небольшом отдалении от гнома:
— Что за странное приветствие? Я считал, что гномы всегда были дружелюбным народом. Зачем ты так со мной?
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Олекх увидел того, кому принадлежала фраза и сильно нахмурился, сразу же встав в боевую стойку. В ту самую боевую стойку, благодаря которой он победил множество соперников на арене вольного города. Стойка, которую прозвали непоколебимой. Ничто и никто не могло подойти к гному ближе, чем на два метра. И стоило кому-то лишь попытаться это сделать, как он тут же лишался ноги, руки, пальцев или любого другого выступающего отростка. Это был дар старого гнома, позволяющий ему сражаться на равных даже с превосходящими по силе противниками. Абсолютная защита, которую доселе никто так и не превзошёл, кроме одного воина, чьё имя Олекх предпочёл забыть.
— Кернун!.. — прорычал гном, не сводя взгляда с Божества, почтившего его своим присутствием. — Что тебе здесь нужно?
Олекх не до конца помнил, откуда он знает Бога проклятий, но чувство, что они знакомы было и не отпускало старого пройдоху.
Стоящий на небольшом отдалении старый Бог проклятий улыбался, глядя на гнома заинтересованным взглядом. Образ Божества никак не изменился с их последней встречи и был всё таким же причудливым. Верхняя часть тела у него была людской: такие же руки с пятью пальцами, пускай и куда более длинными, такое же лицо, но немного более смуглое, с длинной бородкой и такой же торс, хоть и весь изрисованный странными письменами. На голове же у него творился сущий бардак: длинные волосы спускались на плечи, частично закрывая длинные волчьи уши, а откуда-то из макушки росли оленьи рога, постоянно меняющие свою форму, одна другой интересней. Но даже это не шло ни в какое сравнение с его ногами, обросшими густым волосяными покровом и имеющими пару копыт, совсем как у козла. Бог был полукровкой и его тело явно на это указывало.
Раскинув руки в разные стороны, Бог широко улыбнулся:
— Мой дорогой Олекх! Как же долго я не мог к тебе подобраться и вот, наконец-то, смог! Я так рад нашей встрече, что даже не знаю, как реагировать!
Гном смутился и неуверенно посмотрел на Бога:
— В каком смысле? О чём ты говоришь?
— Ты забыл? — Кернун раздосадовано покачал головой. — Видимо, эта трава в самом деле оказала на твой мозг чересчур пагубное воздействие. Разве ты забыл, что натворил? Забыл из-за чего ты здесь?
Слова, произносимые Богом, больно ранили гнома, но он едва ли понимал почему. Ту историю, произошедшую давным-давно, он закопал глубоко в своём сознании, пообещав никогда не вспоминать. И сейчас она постепенно просачивалась в его сознание.
— Забыл?.. — Олекх пошатнулся и схватился за голову.
Впервые за долгое время гном отказался от друдены, которая когда-то спасала его жизнь. Он уже не помнил, из-за чего начал её курить, но Кернун это прекрасно знал и поспешил ему об этом напомнить:
— Ты в самом деле всё забыл?.. — Кернун присвистнул и вальяжно зашагал куда-то в сторону, обходя гнома по кругу. — Ай-ай-ай! Как ты так?.. Признаюсь, я надеялся, что тебя всё это время одолевали хоть какие-то душевные муки! А ты, оказывается, жил себе в удовольствие и даже не переживал?
— Да о чём ты говоришь?! — Олекх перешёл на крик, осознавая, что мысли, которые медленно, но верно лезут в его голову, не предвещают ничего хорошего.
— Что же, видимо, пока ты всё не вспомнишь… разговор у нас не склеится. Тогда… — Кернун украдкой улыбнулся и вдруг оказался прямо позади Олекха.
Его абсолютная защита не сработала на Бога, и старый гном даже не успел среагировать. В мгновение ока руки Кернуна оказались рядом с головой Олекха и гнома тут же потянуло в сон.
