Трагическую роль сыграл в возникновении этих противоречий культ Сталина, и в этом была, может быть, самая страшная его роль.
Его черное крыло коснулось ведь не только военачальников и секретарей обкомов. Оно омрачило жизнь всего народа: от столицы и до самой далекой станицы, оно затронуло и душу народную, вселив в нее страх и сомнение, подозрительность и неверие, разброд и путаницу. Слово и дело, лозунг и реальная жизнь, казенное славословие и живое человеческое чувство, язык и сердце, искренность и фальшь — все перемешалось и перепуталось и вступило в противоречие друг с другом.
А сам человек, личность?.. Где та тишина, спокойствие и примитивность, которые, по свидетельству Гончарова, царствовали когда-то в нравах людей? «Ни сильные страсти, ни отважные предприятия не волновали их…» Перестройка жизни вызвала резкую перестройку души. Крушение одних ценностей, выработка других. Комсомольское рождество двадцатых годов и дерзкие песенки того времени:
Богов разогнали, а дальше? Вместо веками освященных заповедей и запретов пришли новые идеалы, рожденные в огне революции, в грандиозных программах строительства нового мира, вырабатывались новые стимулы, двигающие и сдерживающие принципы. И они должны были укорениться в жизни, в практике, стать потребностью, привычкой людей, руководить их поведением. А это оказалось куда более трудным, чем снять с церкви крест и спеть залихватскую песенку.
Современного человека встречает все возрастающий поток новых слов, понятий, явлений, которые нужно осмыслить и установить к ним свое отношение.
А общий темп, ритм жизни! Пустое дело — перейти улицу в современном большом городе — превращается в проблему. Действительный член Академии медицинских наук СССР профессор Мясников в своем выступлении в редакции газеты «Известия» сказал знаменательную вещь: инфаркт миокарда был впервые описан нашими киевскими клиницистами в 1910 году, а теперь сосудисто-сердечные заболевания настолько распространены, что стали проблемой номер один. И среди причин этого явления он указывает следующую:
«Наше время богато тонкими сложными нервными переживаниями. Индустриализация, механизация, урбанизация (распространение городского уклада жизни) создают новые отношения человеческого организма к окружающей среде. Больше требуется сдержанности, психоэмоционального напряжения»[22]. А вот молодой инженер Юрий Сидоров то же ощущение возрастающих сложностей века выразил в глубоко поэтической форме:
Сложнее стало жить человеку в мире.
Пошатнулись старые, веками сложившиеся устои семьи, и она тоже вынуждена перестраиваться на новых экономических и нравственных основах. «Папка на работе, мамка на работе, я один». Войны. Стройки. Переселение народов, и военное, и мирное, — по нарядам, мобилизациям, призывам. Бараки, общежития с тупыми комендантами и зазнавшимися директорами. Теснота жилищ, кровать супругов рядом с кроватью детей, а то и занавески, отделяющие одну семью от другой. А в то же время сознание: я строю Днепрогэс, Волго-Дон, Братск, я созидатель, я творец жизни, я кончил техникум, я учусь в институте, я все знаю, я хочу понять то, я хочу понять это. Права и возможности, «хочу» и «можно» или «нельзя», а почему нельзя. Что значит «нельзя», если я хозяин? Усложнение личности, усложнение условий ее формирования и рост ее требований, ее образование, расширение горизонтов. Отсюда более острое и порою болезненное реагирование на раздражения, в том числе и на раздражения, идущие от несовершенств общественной жизни, непримиримость и незнание того, что с этой непримиримостью делать, и желание что-то делать, и ощущение силы, активность. А в дальнейшем — еще больший расцвет человеческой личности, как одна из целей и основ коммунизма.
