Я перевела взгляд на свою руку. Действительно, я ведь не вернула ей нормальный вид и сейчас напоминала школьный пластиковый скелет, немного «подправленный» учениками на перемене. Арина продолжала смеяться, по ее лицу текли слезы, которые она неловко вытирала дрожащими руками.
— Хорошо, что я ему хоть дверь не открыла. — Созналась я, «оживляя» руку. — Была бы у меня сверхурочная работа, по случаю его инфаркта. Первый раз со мной такое.
— Никогда не забывала?
— А чего забывать? Зачем мне в этот кошмар превращаться лишний раз? Я и жизнь могу выпить, не становясь скелетом. Это только когда надо силу призвать полностью — тут да, уже не обойтись.
— И тебя тогда видят такой те, кто умирает?
— Нас никто не видит, Арин, когда мы работаем. Если только мы сами этого не хотим.
Этот день прошел спокойно. Мы почти не разговаривали до самого вечера, но спокойно пообедали, я помыла посуду. Арина по-прежнему держалась от меня на расстоянии и не выпускала из поля зрения, но в целом привыкала. Вечером она сходила в душ — долго там сидела и вроде бы плакала. После ужина она спросила, что я собираюсь с ней делать.
— Я хочу сохранить твою жизнь. Ведь ты не больна, молода. Ты хороший человек. Выпить твою жизнь — это абсолютно неправильно! Однако наставница все же убьет тебя, если найдет. Но вообще, мы делаем свою работу обычно только у себя, а вовсе не носимся по всему свету. Нас много и мы не особо общаемся. В общем, если ты куда-то переедешь, то, скорее всего, сможешь зажить спокойной жизнью — лишь бы наставница не знала об этом.
— А каким образом ты собираешься это сделать?
— Не знаю. — Призналась я. — Прости, Арин, уж говорю, как есть, что бы у тебя иллюзий не было. Я могу перенести тебя в любое место мира хоть сейчас — но как там устроиться не представляю пока. Не твои, не мои документы использовать нельзя, во всяком случае, сейчас. Где взять другие — не представляю, да и денег нет. Задание выпить твою жизнь я получила две недели назад — и две недели на выполнение. Как видишь, честно тебя не трогала, сколько могла. Вчера был последний день. Что успела за это время сообразить — то и наше.
— Домой мне никогда нельзя будет вернуться?
— Думаю, что нет — честно ответила я. — Я не знаю, как наставница поступит в этом случае. Я и раньше пробовала отказываться убивать, но тогда она по истечению срока убивала сама — или еще кого посылала. Однажды я три дня лишних умудрилась протянуть — все обещала ей собраться с духом и выполнить работу. Но, в конце концов, она все равно выпила и ту жизнь. В общем, может она когда и откажется от мысли убить тебя — но, скорее всего, нет. И сделает это, как только ты окажешься в поле ее зрения.
Ошеломленная Арина долго сидела на кровати, уставившись в пустоту перед собой.
— Послушай меня, — наконец сказала я. — Я не вправе тебя заставлять следовать моим планам, тем более таким сомнительным. Я не могла поступить с тобой иначе, чем перенести сюда и запереть — ты бы не стала меня иначе слушать, ведь правда? Ты пожалуй, имеешь причины мне не верить, но у меня все равно нет ни других доводов, ни доказательств. В любом случае ты меня выслушала, осталась в своем уме и ты достаточно пришла в себя, что бы здраво рассуждать. Так что решать тебе. Это твой выбор.
— Я не знаю, что выбрать. — Тихо сказала она, вытерев набежавшие слезы. — Хотя знаешь, я тебе верю. Пусть это и очень самонадеянно звучит, но я вижу, что ты говоришь искренне. Однако мне тяжело понять то, о чем ты говоришь. Я не хочу жить так, как ты предлагаешь. Но… я… я очень хочу жить… — она снова вытерла слезы.
— Тогда давай попытаемся. По крайней мере, это решение ты поменять точно сможешь. И не будем загадывать. Может быть, — говорю об этом прямо, — может быть, я напрасно считаю, что у меня есть шанс тебя спасти. А может, все скоро наладится, и ты проживешь долгую, счастливую и безопасную жизнь. Так что… Попытаемся?
— Да… — Медленно произнесла она.
— Вот и хорошо. — С облегчением сказала я. — Давай-ка умываться и спать.
— Расскажи мне о вас. — Попросила она на следующий день. — А я постараюсь понять.
Я рассказала ей, как мы живем в обычном частном доме с нашей наставницей — по документам она нас усыновила, а представляется обычно нашей теткой. Мы живем, в общем, как обычные люди. Едим и спим, слушаем музыку и смотрим фильмы, учимся и ведем домашнее хозяйство — все, как у людей. Вот только еще мы должны выполнять свою работу: выпивать жизни. Иногда это действительно необходимо. Бывает, попадет человек под поезд, или утонет — мы чувствуем, когда это происходит, оказываемся там и прекращаем его страдания. Иногда же человек просто состаривается или заболевает. А иногда сам хочет свести счеты с жизнью. Но бывает, что и нет никаких причин выпить чью-то жизнь — и все же мы это делаем.
