Желая спасти горячо любимого отца, двадцатилетняя Эванджелина Богдан вынуждена отправиться в Англию – главную и непримиримую противницу Наполеона – со шпионским заданием. Она становится гувернанткой маленького сына английского аристократа Ричарда Сент-Джона. Как водится, Ричард и Эванджелина влюбляются друг в друга.Но что, кроме виселицы, может ждать шпионку, использующую доверие благородного человека в своих гнусных целях? Роман «Трудная роль» – блестящее доказательство того, что Провидение мудрее любого драматурга.
Он был горяч, нетерпелив и жаждал только одного – любить ее, чтобы хоть на время забыть о рыскавших вокруг чудовищах, которые доводили его до отчаяния. Эта женщина должна была вернуть ему душевное равновесие, к которому он так стремился.
– Извини, – сказал он голосом, трепетавшим так же, как и его душа. – Извини, – повторил он, с трудом понимая, кто с ним рядом и где он находится.
В момент яростного взрыва он терял ощущение самого себя, забывал об окружающем, рассыпался на кусочки и блаженно плыл по воле волн, впадая в краткое забытье. Но острое наслаждение быстро проходило, и он снова становился невероятно одиноким. И снова вспоминал о поджидавшем его в ночи зле.
Он медленно отодвинулся от нее, с трудом приходя в себя, и увидел тени, отбрасываемые пламенем камина на противоположную стену. В углах спальни тени сгущались, окутывая все вокруг серой пустотой. Нет, эта серая пустота была у него внутри, хотя сам он был еще жив.
Он повернулся к женщине. Та лежала на спине, вытянув ноги и положив на белый живот нежную руку, сжатую в кулак. Он взял эту руку в ладонь и слегка приподнял.
– Извини, – снова сказал он. – В следующий раз исправлюсь.
Она не собиралась утешать его. Он видел в ней не цель, а средство, и это было самым главным. Она знала его два года. Не так уж долго, чтобы до конца познать такого сложного, гордого и неистово сексуального мужчину, каким был Ричард Кларендой, но вполне достаточно для женщины, которая не уступала ему в дерзости и, кстати, тоже привыкла видеть в других лишь средство, с помощью которого можно испытать удовольствие.
– Ты вовсе не был беспечным и эгоистичным любовником. Что-то случилось?
Он легко коснулся губами руки, опустил ее на прежнее место, погладил пальцы и заставил выпрямить их.
– Ты была прекрасна, – сказал он с отсутствующим видом, как будто и думать забыл о ее существовании.
– Да, знаю, но это неважно. Ты тоже был прекрасен. И все же, что случилось?
Он неторопливо встал и подошел к камину. Пламя успокоилось, теперь оно горело мягко и ровно. Ричард сладко потянулся; его статное тело омыл золотистый свет. Она восхищалась его телом не меньше, чем душой: и то и другое было исполнено силы, изящества и благородства.
– Ты устал, – сказала она, чтобы нарушить молчание.
– Да, очень. – Это было слишком мягко сказано. Мало того, он чувствовал, что остался в дураках. Ричард надеялся, что общение с ней заставит его заново ощутить вкус жизни, но выяснилось, что он ошибся. Опустошение было еще сильнее, чем час назад. – Да, – сказал он. – Очень. – И снова повторил:
– Извини.
Женщина поднялась, подошла и прильнула к нему.
– Это из-за той девушки? Которая вышла замуж за Филиппа Мерсеро и отвергла тебя? Твоя мужская душа все еще желает ее?
Эти слова заставили Ричарда улыбнуться. Если бы причиной боли, грызшей его душу и, похоже, не собиравшейся покидать ее, была Сабрина, все было бы намного проще.
– Мужская душа? А что, разве она сильно отличается от женской?
– Очень. Мужская душа питает веру мужчины в самого себя. Если женщина отвергает мужчину, это заставляет страдать его разум, но не сердце. А женская душа – это пустыня, которую может наполнить лишь мужское внимание. Ее легко ранить, потому что уделять женщине все свое внимание мужчины не способны. Души мужчин и женщин равно страдают от боли, только боль эта различна.
– Спорить об этом бессмысленно… Нет, Сабрина тут ни при чем. Они с Филиппом поступили правильно. Сабрина беременна, а Филипп счастлив, как никогда в жизни.
Она кивнула, поняв, что Ричард говорит правду.
– Тогда что же? Мать заболела?
– Нет, она совершенно здорова.
– Тоскуешь по отцу?
– Да, конечно. Он был лучшим из людей. Я буду тосковать по нему до самой смерти. – Он помолчал, а потом сказал:
– Моргана, ты не могла бы помолчать?
– Нет. – Ее ладонь легла на руку Ричарда. В этом жесте не было приглашения, но его тело тут же откликнулось. Увидев, что к нему снова вернулись пыл и страсть, Моргана отпрянула. – Потом… Сначала ответь мне.
– Куда деваться от женщин?.. О дьявол, Моргана, во всем виновато это убийство. Бессмысленное убийство человека, который не должен был умирать. Человека, который был мне очень дорог.
– Ты нашел убийцу? – Она спросила это так деловито, что герцог вздрогнул, запустил пальцы в свои длинные черные волосы и медленно разгладил их.
– Нет, я не знаю, кто он. По мне, пусть бы он отправлялся в ад, из которого вышел, но за этим делом кроется то, что вызывает у меня ярость и отчаяние. Я начинаю думать, что никто из нас больше не находится в безопасности.
Ричард отвернулся к камину, опустил голову, и Моргана поняла, что он больше ничего не скажет. Герцогу явно плохо. Она обязана ему помочь. Он платит Моргане за то, чтобы она находилась всецело в его распоряжении, но на сей раз она обняла Ричарда совершенно искренне и бескорыстно.