— Он никогда так не рычал, — сказала пораженная мама. — Почему он зарычал при виде тебя, Давид?
И еще одна деталь. Когда я сел читать, попугай вдруг спустился на спинку моего стула и начал переворачивать мне страницы. Как он узнал, что я — это я? Ведь во мне уже ничего уже не осталось от льва — кроме, разве, снов. И еще — шрамов.
А под самый конец я хочу рассказать, что у нас с Диной родился сын. Я хорошенько проверил в больнице, кегли у него случайно хвоста или львиных ушей. Нет, он был во всех отношениях человеческим ребенком.
Но мы дали ему имя Лев.
