Хотя мы имеем как и раньше синюю зону, в которой интересы генов и интересы носителя совпадают, и жёлтую зону, в которой находятся цели, служащие только интересам генов, у нас возникает ещё и зелёная зона, в которой лежат только наши собственные интересы.
Почему существование зелёной зоны возможно только для существ, сидящих на «длинном поводке»? На определённом этапе развития организмов жёсткое пошаговое кодирование становится для генов уже невозможным. Тогда они начинают добавлять длинноповодковые стратегии. По мере развития и совершенствования этих длинноповодковых стратегий они доходят до такого уровня гибкости (что и случилось в антропогенезе), что гены должны были бы сказать нашему мозгу нечто вроде: «Всё начинает слишком быстро меняться там снаружи, мозг, чтобы мы могли тебе точно сказать, что следует делать — ориентируйся сам и делай то, что ты считаешь лучшим для заданных тебе генеральных целей (выживание, сексуальная репродукция), в которых мы, гены, заинтересованы» (Keith E. Stanovich, The Robots Rebellion, 2004, р.21). И именно здесь возникает наш шанс. При «длинном поводке» гены уже не могут жёстко указать нам: покрой самку ранним утром в декабре 2017. Они только кодируют в общем: секс доставляет удовольствие. Но когда цели сформулированы столь общо, их реализация в поведении может служить интересам носителя, а не генов. Применение контрацептивов реализует цель носителя — получение удовольствия от секса, но не генов — репродукция. Человеческий мозг настолько занят реализацией «вторичных» целей: ориентация в окружающей среде, установление контактов с другими людьми и т. д., что он слишком часто забывает о «первичных» целях: репликации генов. Как только носитель избавляется от короткоповодкового контроля генов, как только носитель перестаёт в основном пользоваться механизмом стимул-реакция для осуществления своего поведения, но руководствуется общими, генерализованными целями, тогда мы получаем новый тип носителя.
Это благая весть для человечества — люди могут наконец перестать быть контейнерами для генов. Человек обладает способностью поставить свои собственные «носительские» интересы на первое место. Но мы должны быть уверены, что «дарвиновская» часть нашего мозга, сидящая на «коротком поводке», не действует против наших целей как носителя. От этой части мозга нам никуда не деться и мы должны научиться ладить с ней.
Мы можем задаться вопросом, насколько эффективно для генов было введение длинноповодковых целей или конкретнее, насколько эффективно было посадить хомо сапиенс на самый длинный из существующих генных поводков? Мы только что установили, что люди не всегда действуют непосредственно в интересах генов и подчас стремятся заменить их цели собственными целями. Всё это так. Однако попытаемся рассмотреть вопрос с другой стороны. Собственная человеческая история насчитывает едва ли пятьдесят тысяч лет. За это ничтожное с точки зрения эволюции время, несмотря не возрастающее стремление человечества практиковать скорее рекреационный, нежели прокреационный секс, человек стал самым многочисленным млекопитающим на земле. Количество человеческих особей, равно как и их биомасса превосходят подобные показатели рептилий, земноводных, рыб. Даже среди насекомых мы уступаем только муравьям, но, можно «надеяться», что это будет длиться недолго. Основанием для подобной «надежды» служит тот факт, что людям уже удалось уничтожить огромное количество видов живых существ. По масштабам уничтожения видом мы уступаем только некоторым природным катаклизмам, вроде падающих на землю астероидов или извержению супервулканов. Но можно «надеяться», что мы их вскоре превзойдём.
Может ли какой-либо вид «похвастаться», что ему удалось полностью стереть другой вид с лица земли? Скорее всего, нет. Если исключить отдельные случаи в ограниченных биотопах, как, например, полное уничтожение отдельных видов птиц на острове Гуам случайно попавшей туда с американскими войсками змеёй Boiga irregularis. Но нам, людям, удаётся всё. Если рассматривать нашу деятельность с точки зрения конкуренции генов, то мы преследуем как раз генетические цели — количество конкурентов «наших» генов непрерывно уменьшается. Мы стоим практически на пороге промышленного производства синтетического мяса, что означает, что мы скоро можем избавиться и от домашнего скота. Как только нам удастся найти более дешёвые источники энергии, мы сможем синтезировать протеины, углеводороды, жиры и прочую органику. Тогда, собственно, окружающая природа нам будет совсем не нужна и её можно совсем уничтожить. И на Земле останутся только наши гены. Не правда ли, посадить человека на самый длинный поводок было удачной идеей генов?
