«Вообразите, что вы копируете простое действие.
Представьте, что я подношу руки ко рту, как будто я держу направленную вверх трубу и трублю „там-парарам“. Бьюсь об заклад, что если вы не инвалид, для вас не составит большого труда копировать мои действия и люди, которые вас при этом наблюдают смогут оценить, насколько успешно вы это сделали. Что может быть сложного в этом?
Всё. Первое, вы (или, скорее, некий подсознательный умственный механизм) должены решить, какой аспект действия должен быть копирован — имеет ли значение угол, под которым расположены ваши ноги? Или положение ваших ступней? Является ли более важным то, что ваши руки выглядят как держащие трубу или вы должны как можно точнее воспроизвести мою версию трубы? Должны ли вы воспроизвести мои „там-парарам“ в той же самой тональности или важна только мелодия? Я уверена, вы можете добавить свои собственные вопросы.
Решая, какие аспекты поведения должны быть копированы, вы должны принять во внимание целый ряд пространственных трансформаций. Вы наблюдаете меня, скажем, со стороны. Ничто из того, что вы видите, когда я выполняю действия, не будет соответствовать тому, как вы увидите эти действия из вашей собственной перспективы, когда будете выполнять их сами. Вы будете только видеть ваши руки, „держащие трубу.“ Каким-то образом ваш мозг сделал все трансформации действий, которые я делала и инструктировал ваши мускулы действовать так, чтобы ваши действия выглядели подобными моим для кого-нибудь, наблюдающего вас. Теперь это всё уже кажется сложной задачей.
Это звучит сложно, потому что это на самом деле сложно.
Имитация необходимым образом включает: (а) решение о том, что имитировать, или что считать за „то же самое или подобное“, (б) сложные трансформации с разных точек зрения, (в) производство самого имитационного действия.» (Susen Blackmore, The Meme Machine, р.52).
Прочитав эту цитату, можно прийти к мысли, что нечто подобное вообще невозможно сделать, но мы, тем не менее, постоянно делаем это. Мы способны к этому, это наша жизнь. Мы копируем друг друга и просто не задумываемся над сложностью этого процесса, потому что это так просто для нас. И когда мы копируем друг друга, передаётся нечто неуловимое. Это неуловимое есть мим.
<p><emphasis>Большого ума человек</emphasis></p>Сапиенс, скажи, а зачем тебе такой большой мозг? Вопрос, конечно, интересный. Однозначного ответа на него не существует, зато есть множество теорий, пытающихся эту загадку решить. Тем не менее, факт остаётся фактом — при среднем объёме в 1350 кубический сантиметров человеческий мозг примерно в три раза больше мозга человекообразной обезьяны соизмеримого размера. Распространённым способом сравнения величины мозга является «коэффициент энцифализации», показывающий соотношение мозга и тела животного. Для каждой группы родственных животных график коэффициента энцифализации выглядит примерно как прямая линия. Но если расположить на этой линии приматов и человека, картина получится не очень приглядная. Наш коэффициент по сравнению с другими равен 3, то есть наш мозг чересчур велик для нашего тела.
