Вы относите себя к хорошим людям, но они всегда приносят вас обратно. Начав нищим поденщиком, вы подтерлись караванщиком и кончили у придворных. Обворожительная "принцесса" — средство, ее дядя — лестница, война — трамплин на вершины высоких замков.Только один нюанс, товарищ лейтенант, замполитов придумали не для покорения миров и умов, а чтобы отгонять от них тех, кто еще хуже.
Портовый рынок пестрил красными шеями крестьян. Копошась в лабиринте лотков и обозов, они почти не обращали внимания на глашатая, читающего вести с глиняной таблички:
— Знамена Молочного Холма отступили от стен Живанплаца, раздор завершен! — в театральном жесте «человек-радио» воздел руки к небу, неохотно изображая ликование. — В честь примирения великих домов, «Кипящая кузня» отпускает гвозди в вполцены и дает честную плату за любые металлы! «Кипящая кузня»! Дважды не горят, трижды не тонут!
Проорав рекламу и шумно выдохнув, глашатай уселся на ступени своего помоста, утирая пот со лба.
Весть о конце войны мало занимала местных, слышавших все это не первый раз. Чего не скажешь о нашем караване. Стоящий возле меня стюард, чьего барона я с таким трудом убедил инвестировать половину казны в закупку стрел и арбалетов, скрипнул челюстью:
— «Штурмующим продаем таран против стен, осажденным камни для ремонта стен, смываем, повторяем». — процитировал он одного умного, но очень невезучего человека. — Где же теперь штурм, где осада?
Четверка гвардейцев, приданных к каравану, обступили меня по бокам. Из последних сил скрывая слабость в коленках, я состроил рожу кирпичом:
— Можно подумать, арбалеты только лорды покупают… Все по плану! Так и должно быть! Не ссы в компот, там повар ноги моет!
Малопонятное для аборигенов выражение про компот и уверенный взгляд заставили стюарда повременить с немедленным арестом. Ровно настолько, чтобы позволить мне дать деру сквозь лабиринт лотков и толпу крестьян.
— Ах тыж… Вор!!! Держи вора!!! Кошель, кто поймает!!! — гремел позади властный голос. — А вы пошто встали?! Шкуру спущу, коли уйдет!!! Хрен трески мне в ухо, да нас самих вздернут, коли уйдет!!!
Спринтер из меня такой себе, но и широкие плечи гвардейцев мало подходили для забега сквозь лес крестьянских лиц. Едва выскользнув из рук незнакомого рыболова, который был не прочь получить денег за мою поимку, я вмазался в высокую тумбу глашатая.
Под испуганное «ой» деревянная конструкция угрожающе зашаталась и «человек-радио» грохнулся прямиком на подскочившего гвардейца. Поймав жирный зад вместо моей шеи, дуболом завалился на щебенку, сплетаясь в жарких объятьях с вопящим глашатаем.
Пользуясь заминкой и оставляя в чьей-то хватке рукав дорогого дублета, я протолкнулся дальше и, прокатившись по прилавку с рыбьими тушками, сумел выскочить с торговой площади.
Отплевывая жабры и кое-как преодолевая несколько кварталов, я заскочил в первый же переулок.
— Быстрые ноги люлей не боятся, блин… Черт, да за что мне все это?
Прислоняясь к стене пропахшего мочой закутка, я осторожно выглянул на дорогу. Черные плащи гвардейцев метались на другой стороне сельской улицы, тщетно выискивая мой след. Что же, это радует.
Очень радует.
Особенно нравятся пустые карманы и пять лет, угробленные в местном, трижды траханном средневековье! Нет, я все понимаю, но твою-то бога-душу-мать, столько трудов, а все в сортир!
Почти год ушел, чтобы перестать гнуть спину среди вшивых поденщиков, еще два стаптывал сапоги в чужом караване, пока, наконец, не обзавелся собственным. Столько времени подбирался ко двору барона и… И все. Карета превратилась в тыкву, арбалеты в металлолом, а вместо теплого местечка в замке, зассанный переулок портового городка.
А самое обидное — убей не пойму, как так вышло! Как война могла так резко кончиться? Так не бывает! Чтобы вчерашний сюзерен так легко сдался собственному, блин, вассалу! Так нельзя, это против правил, эти идиоты должны были лет пять друг другу глотки грызть, воюя за каждый город, позволяя умному человеку богатеть, обзаводиться титулами, связями…
Ладно, чего теперь ныть? Если продолжу стонать, то дыра вырастет не только в казне барона, но и в моей башке. Местных князьков хлебом не корми, дай кому-нибудь отомстить.
Отлипнув от стены и убедившись, что гвардейцы скрылись на другом конце улицы, я начал думать, как бы выскользнуть из города.
— Дожил, блин. Умудрился перехитрить сам себя.
— И даже меня?
Насмешливый голосок заставил подпрыгнуть и едва не обосраться. К счастью, вместо гвардейца, стюарда, или драконьей жопы, в переулке скалилась длинноволосая девчонка.
— Ты че тут делаешь?!
— Тебя разыскиваю. — хихикнула брюнетка, разглядывая мой жалкий внешний вид. — Или это кто-то другой обещал развлекать меня в путешествии?
Заметив, что мне не до шуток, ряженная в дорожное, но очень недешевое платье девчонка приблизилась и заботливо смахнула с моего плеча кусок рыбьих потрохов:
— Не бледней так. Я соврала, будто приметила тебя возле портовых складов. Они полдня там рыскать станут.
От ее самодовольной, но все же добродушной улыбки, на сердце сразу потеплело.
Именно эта миловидная девица стала для меня билетом в мир мелкой аристократии. Пришлось очень раскошелиться, чтобы мои бывшие караванщики таки согласились изобразить попытку похищения двоюродной племянницы барона, которую сопровождали на смотрины к старому поместному рыцарю.
