Трудно удержать полностью

На этот раз я смеюсь так громко, что мой хохот отскакивает от стен. Но, открыв глаза, я вижу направляющегося к сауне Джонни.

– О черт. Джонни идет.

Мне все равно, если он увидит меня во всей красе, но он уж точно не будет смотреть на голую Леннокс.

Она вскакивает, чтобы натянуть бикини, а я надеваю шорты и бросаюсь навстречу Джонни прежде, чем тот успевает открыть дверь.

– Не думаю, что тебе стоит сюда входить, приятель, – уверяю я, одаривая его ехидной ухмылкой.

– Нет, ну, не-е-ет, – хнычет он, точно малыш, который вот-вот начнет топать ножками. Он шокированно таращится на меня. – Ради всего святого. Вы что, серьезно? Чтоб тебя, Раш. Неужели вы не можете заниматься этим в постели?

– Тебе просто завидно, что у нас секс, а тебе приходится передергивать.

В ответ Джонни бормочет что-то неразборчивое, чем вынуждает меня рассмеяться.

– Не смешно, – тычет он в меня пальцем. – Совсем не смешно. Я возвращаюсь в дом.

– Отличное решение, – киваю я, наслаждаясь ароматом Леннокс, который все еще ощущаю на своем лице.

– Я вышлю тебе счет за дезинфекцию этой чертовой сауны. Возместишь мне каждый пенни.

– Деньги потрачены не зря.

Мой смех эхом разносится в ночи, а Джонни, показав мне средний палец, скрывается в доме.

Как женщине оправиться после такого? После доминирующего мужчины. Невероятного секса. И смеха, которым он закончился.

Я глубже зарываюсь в одеяло, пока откуда-то из глубины дома до меня доносится хохот Раша. Они с Джонни играют в бильярд.

Но я лежу в постели совсем одна.

Мне нужно немного пространства. Немного времени, чтобы отдалиться. Чтобы напомнить себе, что именно в этом я и нуждалась.

В умопомрачительном сексе, способном стереть те непонятные эмоции, которые я испытала ранее, при нашем поцелуе.

Не нежно целующий меня Раш.

А Раш, требующий, чтобы я держала руки на стене, пока он овладевает моими мыслями и телом. Мужчина, подаривший мне физическую связь, благодаря которой я пришла в себя.

Потому что я ни с кем не сближаюсь. Мы веселимся, занимаемся сексом, а потом каждый идет своей дорогой.

Вот почему я отправилась в постель, даже не взглянув на Раша. Никакого приглашения или намека на то, что я жажду большего.

Но боже, как же мне хочется большего.

Тихий уход, чтобы дать понять – я не из тех девушек, что после требуют поцелуев и объятий. Секс есть секс. Любовь есть любовь.

Я подписывалась только на первое.

Так почему же пялюсь в потолок, мечтая, чтобы Раш лежал рядом?

Дверь открывается, и шокированный Рори встречается со мной взглядом. Он тут же отступает, чтобы спрятаться на случай, если за мной увязались журналисты.

– Ты с ума сошел? – утягивает он меня внутрь и захлопывает дверь.

Сделав несколько шагов, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

Воздух между нами сгущается от напряжения; уверен, Рори лихорадочно соображает, что бы такого сказать, чтобы улучшить ситуацию.

А ничего.

Он ничем не сможет оправдать то, как своей ошибкой усложнил мне жизнь. Я думаю о двух машинах, которые мне пришлось отправить из дома, чтобы отвлечь прессу.

Так и хочется отвесить Рори оплеуху.

Хочется выяснить правду.

Хочется возненавидеть свой долг – тяжелый удар, к которому я не был готов. Злость. Я просто в ярости.

– Раш, – Рори пожимает плечами. Вздыхает. – Не знаю даже, что и…

– Ты ее любишь?

Мне нужен ответ лишь на этот вопрос. Только это и имеет значение.

– Ах, Раш Маккензи, кто же знал, что ты романтик?

– Не неси чушь, Рори. Это не смешно. Ты играешь с моей жизнью. Мне все равно, если ты или твой отец полагаете, что на моей карьере это никак не скажется. Это полнейшая ерунда. Самая настоящая чушь. И если ты хоть на секунду решил, что будешь скакать вокруг как Прекрасный принц, в то время, как я…

– Она – любовь всей моей жизни, приятель. – Рори смотрит на меня широко открытыми глазами и кивает. Сожаление виднеется во всем: в его позе, в выражении лица. – Она пробудила во мне желание жить. Она…

– То есть – «пробудила желание жить»? – недоверчиво смеюсь я. – У тебя же все есть, – я обвожу руками гигантский дом, в котором мы сейчас стоим. – Карьера футболиста…

– Едва ли…

– Любящая семья…

– Любовь и обязательство не одно и то же, – вставляет он. – Уверяю тебя, идеальных сыновей не бывает, и я тому подтверждение.

– Рори, – вздыхаю я. – Я тебя не понимаю. Я, черт возьми, принял удар на себя, так что заслуживаю получить ответы.

– Так ты не видишь, да? – С разочарованным вздохом Рори направляется в соседнюю комнату, и я следую за ним. – Мой отец. Я жил, постоянно слушая, как он причитает: «Почему ты не можешь быть таким, как Раш?» Я никогда не соответствовал его желаниям.

– Чушь собачья, – черт, мне не помешало бы что-нибудь выпить. Тупая боль пульсирует за веками, и я даже не уверен, что она когда-нибудь пройдет. – Как все это связано с Эсме? С тем, что ты переспал с женой Сета?

– Когда я говорю, что она пробудила во мне желание жить, так, мать твою, и есть! – кричит Рори.