— Ну вот, Люда, поняла теперь, где он работает?
Осенью ночи непроглядные, особенно в горах.
— Здесь, — прошептал проводник.
За едва различимым на фоне горы строением вверх уходила осыпь, кое-где покрытая кустарником. За нею все терялось в темноте.
— Группе блокирования занять исходную позицию, — негромко отдал команду майор Шония. — Преступников будем брать, когда в доме погаснет огонь.
Один за другим люди исчезали во тьме, словно таяли. Звякнуло оружие. Майор нахмурился. Он знал — те, кто был там, в доме, конечно же, не услышат, и все же...
Минутная стрелка на циферблате часов переползла через очередное деление. Теперь каждый из группы находился на своем, заранее назначенном месте, и из кольца преступникам уже не выбраться.
Пока все складывалось так, как и было намечено в райотделе. Основная группа захвата выдвинута вперед, ближе к дому. Резерв на месте.
За стеклами освещенного окна четверо особо опасных преступников. Майор знал: они вооружены.
На часах четверть первого. Шония еще раз перебирает в памяти события минувшего дня. О делах этой группы было известно давно. Знали, что вот-вот должны эти люди появиться в городе. Но уж больно они осторожны и по-звериному хитры. Их ждали, готовились к встрече. Но где и когда она состоится — оставалось неизвестным. И вот утром в десять часов получен сигнал. С этого самого часа время словно рванулось вперед. Нужно успеть отобрать людей, поставить перед каждым понятную и посильную задачу. Вникнуть во все детали предстоящего, оценить, предусмотреть все мелочи.
Теперь подготовка к захвату завершена. Но Шония еще раз придирчиво припоминает, анализирует каждый шаг. Разработанный усилиями многих людей, утвержденный им план операции вот сейчас, сию минуту станет реальностью. От его продуманности, обстоятельности во многом зависит судьба его подчиненных, успех всего дела. Он твердо знает — преступники не должны, не могут уйти. И все же чувство беспокойства не уходило, оно усиливалось.
Это была первая крупная операция, проходившая под его руководством. И теперь, в последние минуты, казалось, что нужно было иначе расставить людей, выбрать другие точки наблюдения. В общем, все сделать иначе, лучше.
Тогда еще Григорий Шония не знал, что и во второй, и в пятой, и десятой операции в самый последний момент будут приходить те же чувства, мучить те же мысли и сомнения.
Свет в доме погас. Нет, еще рано. Пусть те, четверо, улягутся, заснут. Следующий час из шестидесяти бесконечных минут был самым тяжелым и для майора, и для каждого участника операции. Всем хотелось одного — действовать. Пусть выстрелы, пули — но не темнота, не тишина и... ожидание.
— Начали!
По правилам Шония как старший начальник должен был оставаться около дома, откуда удобнее руководить всей группой. Но, с другой стороны, основная задача — захватить, обезвредить преступников. А это должно произойти там, в доме.
— Я на задержание, — сказал Шония своему заместителю. — Вы здесь за старшего!
Не слушая возражений, майор легкой тенью двинулся вперед. В двух шагах прорисовались массивные ворота усадьбы. Загородка, отходившая от них в обе стороны, была гораздо ниже, скорее плетень, чем забор.
И тут случилось непредвиденное — во дворе залилась исступленным лаем собака. Еще днем Шония знал, что у хозяев дома есть старый и ленивый пес, постоянно дремавший в сарае. Значит, не учли. Минута замешательства, и через забор переброшены бутерброды, прихваченные одним из сотрудников на ужин. Пес смолк, занявшись угощением. Путь свободен.
Участники операции рассыпались вокруг дома у забора. Пятеро сотрудников встали у двери.
— За мной! — подал команду Шония. Мгновенно сорвана с петель дверь. И сразу же еще одна неожиданность — у самого порога сбитая в комок кошма. Майор споткнулся. Тут же его обогнал лейтенант Микарадзе. В следующей комнате загрохотало. Это Микарадзе, обхватив руками одного из преступников, покатился с ним по полу. Шония перекинул через бедро второго, перехватил руку с пистолетом. Оглушительно грохнул выстрел. Тут же со звоном посыпались стекла — подоспели снаружи товарищи.
По комнате заметались лучи карманных фонариков. Все было кончено. Четверо полуодетых мужчин сидели на полу со связанными за спиной руками и ошалело глядели на нивесть откуда взявшихся сотрудников милиции. Оперативники осматривали кровати, перетряхивали одежду, собирая оружие: пистолеты, ножи, ружья.
Шония огляделся, пересчитал своих и радостно выдохнул:
— Все целы! Теперь порядок.
Это был его далеко не единственный экзамен на право называться милиционером. Не год и не два шел он к нему.
