— Если ты попытаешься снова удрать в ванную, мне придется выломать дверь, — честно предупредил он. — Ты все это начала, а заканчивать буду я. Интересно, зачем ты опять воздвигла все эти стены?
— Зачем? — едва дыша, повторила она. — Зачем? После всего, что ты натворил?
Загорелая рука описала в воздухе изящную дугу.
— Что я такого натворил? Все эти годы я искал тебя и сразу, как нашел, предложил выйти за меня замуж. Разве это плохо?
— Н-нет. Не плохо.
— Ну уж во всяком случае, не оскорбительно, bella mia.
— Но я не хочу выходить за тебя замуж!
— Просто уму непостижимо, что происходит у тебя в голове! — признался он сдавленным голосом.
Господи, как он был хорош. «Да он мог бы усмирить взбесившуюся толпу», — в панике подумала она. Потрясение, которое она сейчас испытывает, основывается на действии гормонов. Вот и все. Люк распалился, как самый настоящий хищник, преследующий добычу, кто он на самом деле и есть. Если она хоть на секунду потеряет голову, она окажется распластанной на спине на этой кровати. Как это ему удается говорить самые чудовищные вещи, не теряя при этом обаяния? А может, отвращение к собственной моральной нестойкости помутило ее разум?
— С помощью секса ты меня тоже не переубедишь, — заявила она, неожиданно наткнувшись спиной на стену, остановившую ее отступление.
В золотистых глазах, глядящих на нее, заиграла насмешка. Он забрал у нее из рук бокал и отставил его в сторону.
— Мы и не будем заниматься сексом, нам предстоит широкая эротическая программа, — проговорил он низким голосом, растягивая слоги.
— Это секс! — Она бросила ему в лицо это слово, словно воздвигла укрепление, за которым могла укрыться. — Я тебе не какая-нибудь… Ты меня слушаешь?
— Я могу слушать только то, что мне хочется. слышать, но ты сегодня выступаешь крайне неудачно. — Вместо того чтобы подойти еще ближе, он, к ее удивлению, не тронулся с места. — И вовсе не собираюсь облегчать тебе задачу, доказывая что-то в постели.
Она резко отодвинулась от стены, больше ей ничто не угрожало. Щеки у нее горели.
— Тебе не удалось бы меня переубедить.
— Я и пробовать не стану. Отложим это до завтрашнего эротического эксперимента, — тихо проговорил он и закрыл за собой дверь.
Она метнулась за ним и заперлась на ключ. Потом тяжело опустилась на стул. Господи, он был скромен, точно вянущая фиалка. Она вытерла пот со лба и прилегла на кровать, чувствуя теперь, когда он ушел, насколько вымоталась за эти часы бурного объяснения. Ей необходимо было вздремнуть перед обедом.
Проснулась она мокрая как мышь, ее мучили жара и жажда. Наполнив доверху бокал шампанским, она выпила его залпом, словно это был лимонад. Стучал ли кто-то сейчас в дверь, или ей только показалось?
Значит, никто не пострадал, так? Ее снова охватило боевое настроение. К нему неожиданно вернулась игривость последних дней, она вовсе этого не ожидала и не успела как следует подготовиться. Когда она исчезнет в аэропорту, для него это тоже будет чертовски неожиданно. Он и не подумал отнестись серьезно ни к одному ее слову. В ней поднялась новая волна раздражения.
Несмотря на всю ненависть к Люку, она не могла противостоять его физической привлекательности. Это ужасно. Но как же быть с этим пережитком отвратительного прошлого? Она решила, что это в точности как корь: переболев ею один раз, нельзя заразиться снова.
Хотя дело тут, очевидно, не в одних гормонах. Вот она, полностью взявшая себя в руки, не та нюня и размазня, какой была в последние дни, — и все-таки как это ее ранит. Это ее бесило. Когда он забрал у нее бокал и ей подумалось… да, она сама же стала рушить стену неприязни к нему.
Она возбужденно мерила шагами комнату, едва удерживаясь, чтобы не выпить еще шампанского. Когда она еще любила Люка, физическое влечение к нему было ей приятно. Но теперь, когда он ей ненавистен, когда о любви не может быть и речи, это совсем уж непростительно. Что до него — так он заслуживает только дешевой потаскушки, готовой обменять свои сексуальные услуги на его банковский счет, они отлично подойдут друг другу — Именно этого он и стоит…
Она осматривала гардеробную, когда ее прервал стук в дверь. Отперев, она увидела Гуилью, за спиной которой зачем-то маячил Бернардо с громадной связкой ключей в руках. Вид у служанки был беспокойный, щеки пылали.
— Сегодня ваша помощь мне не понадобится. Grazie, Гуилья.
— Но, signorina…
— Обед будет накрыт через полчаса, — сказал Бернардо умоляющим голосом.
— Очень жаль, но обеду придется подождать. Кэтрин захлопнула дверь. Неужели они все говорят по-английски? Когда ей вспомнилось, на каком убогом языке ей пришлось объясняться всю неделю, она послала проклятие в адрес Люка. Но почему Бернардо так расстроился, услышав, что обед придется отложить?
Допустим, Люку это не понравится. Ну и что? Ничего страшного, подождет разок. Тем эффектнее будет ее появление. Она устроит ему обед. Однако как бы прислуге не досталось за ее опоздание. Придется все же поспешить.
