— Навсегда, — таким тоном, будто это само собой разумеющийся факт. — В понедельник забрал диплом. Даже на выпуск не остался…
Эхом. На каждый удар сердца. На каждую пульсацию головной боли в висках. Нет воздуха. Нечем дышать.
— … жалко, конечно. Но дома его ждут дела поважнее. Подготовка к свадьбе и все такое…
— К какой свадьбе? — мне уже все равно, что это не мое дело и… Да какого хрена здесь вообще происходит?!
— В июле у него свадьба… Саш, с тобой все в порядке?
Мое седьмое небо оказалось Адом. Всего в секунду. Осыпалось серым пушистым пеплом. Перед глазами плывут круги, но я должен что-то ответить. А потом уйти. А потом…
— Да… — на миг закрываю глаза. Имитация вдоха. Грудь поднимается, но кислород в нее не проникает. Противный свист в ушах, а язык прилип к нёбу. — Да… Из-за экзаменов просто перенервничал, наверное. Голова закружилась.
— Ой, я тебя понимаю. Сама пока ГОСы сдала, на мумию стала похожа. Может тебе накапать чего?
— Нет, спасибо, — качаю головой. — Мне на воздух нужно выйти.
— Ну ладно. Смотри. Если захочешь позаниматься, можешь позвонить мне осенью. Я, конечно, не Винс, но кое-что тоже умею, — подмигивает. — Еще раз поздравляю с успешной сдачей экзаменов.
— Спасибо, — рассеянно. — Пока.
— Счастливо. Удачи, Саш, — закрывает входную дверь.
На воздух. Мне нужно выйти на улицу. Дышать. Нечем. Ступеньки. Дверь подъезда. Не думать. Нет. Нельзя думать. Маршрутка. Люди. Задыхаюсь. Почему так много людей? Метро. Час пик. Турникеты. Кто-то толкает в плечо. Не обращаю внимания. Еще раз. Рассеянный взгляд. Эскалатор. Один. Во всей этой толпе. Я. Совсем. Один. Поезд метро. Остановки. Перегоны. Отсчитываю. Свет гаснет и снова включается. Безжизненный голос по динамику. Минуты. Секунды. Долго. Холод металлического поручня. Холодно. Мурашки под кожей. Морозит. Задыхаюсь. У меня клаустрофобия? Станция. Мраморные стены. Закладывает уши. Нужно дышать. Не хочется. Ступеньки. Фонари. Проплывают. Девять, десять, одиннадцать… Сколько шагов от остановки метро до моего дома? Сотня? Тысяча? Телефон в кармане. Не хочу говорить. Сбрасываю. Снова звонок. Отключаю звук. Не видеть. Не слышать. Никого. Мой дом. Подъезд. Привет, мам. Что? Да, сдал. Все хорошо. Что? Нет, не хочу. Плохо? Нет, мне не плохо. Да, полежать. Да, отдохнуть. Наконец, моя комната.
Захлопываю двери и, сняв сумку, бросаю на пол. Прислоняюсь спиной к стене. Дыши, твою мать! Сползаю по стенке, усаживаясь на пол. Уехал. Навсегда. Свадьба. Слова раздирают когтистыми лапами осознания их истинных значений. Полосуют грудь. До крови. Пытаясь добраться до сердца. Напрасно, его там нет. Оно уже в Мадриде. У того, кто, не взглянув толком на подарок, забрал его только потому, что выбросить жалко. Оставил себе как трофей. На память. Не зная, что жить без сердца тому, кто его подарил, невозможно. С силой сжимаю голову руками. Давлю на виски.
Боль по капле из каждой клеточки поднимается к горлу. Образует комок. Именно из-за него не могу сделать вдох. Ты знал. Ты с самого начала знал, чем это все закончится. Как бы я хотел обвинить во всем тебя, но в случившемся не только твоя вина. Ты не смог остановить меня. Боже! Не смог остановить себя. Зная то, о чем я даже не подозревал, ты позволил случиться тому, что случилось. Не предупредив. Не объяснив толком. Не рассказав. И я должен радоваться, что мне достался кусочек тебя? Тогда почему все не так?! Почему мне так больно? Уйти, убежать, исчезнуть, забыть — не могу. Люблю тебя. Отравно, безнадежно, болезненно люблю тебя. Все равно. Плакать. Нет, нельзя. Сжавшись в комок, незаметно для себя начинаю раскачиваться. Слышу, как проворачивается ручка в дверях. Запер.
— Саша, все в порядке? — сосредоточенный голос мамы.
Давай же, ответь ей что-нибудь.
— Да, — не похоже на мой голос. Какой-то сдавленный спазм голосовых связок.
— Саш, открой дверь, пожалуйста.
Не могу. Не хочу. Решение приходит само собой. Поднимаюсь с пола и достаю из шкафа сумку для тренировок. Собираю вещи.
— Саш? — уже встревожено.
— Я переодеваюсь.
Поспешно натягиваю джинсы. На секунду касаюсь пальцами терракотовой рубашки, которая была на мне в воскресенье. Господи, я даже не догадывался, сколько в моих вещах живет отпечатков тебя. Шмыгаю носом. Не плачу. Просто аллергия на тополиный пух, наверное. Распахиваю дверь и прохожу мимо мамы, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Ты куда?
— На тренировку.
— У тебя же нет сегодня тренировок…
— Вадим звонил, — вру. Мне все равно. Нужно вырваться из этого состояния. И я знаю только один действенный способ. Обуваю кроссовки и выхожу из квартиры.
Когда добираюсь, состояние не улучшается. Переодеваюсь и вхожу в зал, по пути сосредоточено обматывая запястье левой руки боксерским бинтом. Раз. Второй. Третий. Чувствую, как бинт облегает кожу. Не разрешаю себе думать о чем-нибудь другом.
— Привет, Саш, — ко мне подходит Вадим. — Решил внепланово потренироваться?
