— Скажи мне, неужели бесполезных низших самоцветов было недостаточно? — Белая кивает на схваченную девочку. — Ты решила окружить себя ещё и низшими формами жизни? Ты подавляешь себя в них. Разве это не чудесное ощущение, Розовая? — белые ромбовидные зрачки прожигают взглядом его живот, обращаясь явно к его матери, а не к нему самому. — Приглушив свои силы и спрятав лицо, ты стала Розой Кварц, чтобы всех обмануть, но единственная, кого ты обманула, — ты сама.
— Хватит говорить со мной так, словно меня не существует… — Стивен сжимает кулаки. — Я — это я, моя мать здесь ни при чём, и ты это понимаешь!
— Но ты знаешь о своей матери то, чего вовсе не можешь о ней знать, — разочарованно произносит Белая. — Свет, который льётся из её камня и который когда-то был ею, сейчас принадлежит тебе и твоему телу. Разве я ошибаюсь, Стивен?
— У меня просто возникала с ней связь… — робко возражает тот. — Совсем немного, и это просто мои силы… они позволяют… находить связь с другими… Я — не она. Я просто…
Белая чуть наклоняет голову набок; этот незамысловатый жест сейчас кажется запутавшемуся Стивену выражением сочувствия, которое для этого Алмаза чуждо.
— Органическим созданиям сложно это понять, каждая ваша особь — это что-то отдельное, самостоятельное. Но этот камень и есть Розовая. Ты живёшь с ней всю свою жизнь. Или же, — Белая улыбается ещё шире, — это она живёт с тобой. Алмазное сияние неудержимо просвечивается. Его невозможно скрыть в каком-то человеческом ребёнке.
— Не слушай её, Стивен! — голос Конни доносится до него сквозь эхо безликого голоса Белого Алмаза. — Она пытается тебя испортить!
— Ты не была готова нести ответственность за колонию, не была готова отвечать за свои поступки и решения, — Белая наклоняется к мальчику, зажимает его между пальцев, подносит к своему лицу, — и сбросила эту ответственность на ничего не знающее органическое создание.
— Прекрати…
— Тебе было страшно, мой Звёздный Свет. Но теперь ты снова здесь, спустя столько времени. Я позволила твоей забаве зайти слишком далеко, — Стивен отчаянно рыпается, пытаясь хоть как-то освободиться, со страхом наблюдает за Белым Алмазом вблизи. — Перестань прятаться внутри своего камня, — чёрный ноготь, похожий на длинный кинжал, осторожно приподнимает его футболку, обнажая камень на животе.
Полагать, что только Жёлтая и Голубая хотят вернуть свою младшую сестру, было фатальной ошибкой.
— Прекрати!..
Больше всех вернуть Розовую хотела именно Белая.
— Ты можешь спрятаться от себя, от других, но ты не можешь спрятаться от меня.
— Отпусти меня!!!
— Время учиться на последствиях своих ошибок, Розовая.
====== Часть 39 ======
Это было похоже на долгий приятный сон. Она ничего не видела, ничего не слышала, но чувствовала, ощущала: радость от вкусного мороженого, переживание за Гранат, не вернувшуюся вовремя с миссии, раздражение от глупой шутки Аметист.
Всё было столь приглушённое, но мягкое и приятное. Четырнадцать лет пронеслись в мгновение ока.
Она открывает заспанные глаза, видит перед собой Белую, и все испытанные эмоции проносятся в её голове круговоротом; она смаргивает сонливость, резко дёргается и оглядывается назад.
Замечает маленькое тельце на полу — полуживое, едва дышащее. Замечает серые, лишённые цвета тела Кристальных самоцветов, стоящих по струнке.
Два и два Розовая складывает без проблем.
Белая всегда всё делает исключительно для своей империи. Она взрастила её и заботится о ней, как родная мать. Она тонко чувствует её состояние, она всё делает для её благосостояния.
— Пусти меня, пусти меня вниз! — отчаянно взывает Розовая, дёргает руками, пытаясь вырваться.
— Право, мой Звёздный Свет, не стоит.
Когда империи понадобился новый Алмаз, она дала его ей, дала сразу двух, чтобы уж точно, с лихвой. Когда империи понадобился новый цвет, она и его подготовила. Всё должно быть гармонично, всё на своих местах, всё должно работать, все шестерёнки должны крутиться без заедания.
— Дай я вылечу его!
— Тебе не нужны какие-то низшие органики и даже другие самоцветы.
— Я лучше знаю, что мне нужно!!!
Есть Белая и её прекрасный чистый цвет, а есть три других Алмаза, олицетворяющие три других чистых цвета. Есть белый, который не нуждается ни в чём, а есть жёлтый, голубой и красный, нуждающиеся друг в друге, не способные друг без друга жить, но по странному стечению обстоятельств красного цвета не получилось.
— Не знаешь, мой Звёздный Свет. Ты даже не осознаёшь всей своей важности.
— Что такого важного во мне?! Вы не давали мне колонию, вы считаете меня самой слабой и безответственной!
— Всё это исправимо. Всё это я и собираюсь исправить. Ты важна, мой Звёздный Свет, — Белая подносит младшую ближе к себе и говорит тише, практически шепчет, — потому что больше всех похожа на меня.
Все расчёты указывали на красный, но получился розовый. Расчёты указывали на то, что огранка камня нового Алмаза будет похожа на огранку её предшественниц, — однако огранка была такой же, как у самой Белой.
— Я?.. — неверяще морщится Розовая, всё ещё панически оглядываясь на Стивена. — Да мы ни капли!..
