Мужчина начал выводить меня в так называемое общество. Младшей сестры больше не было, на ее место пришла очаровательная девушка Саша. Любимая, оберегаемая. Хм, стоило понаблюдать за мрачными взглядами исподлобья, какими Марат награждал каждого, кто осмеливался заглянуть в мое декольте, достаточно провокационное, или же слишком долго пялиться на мои ноги. А ноги стали моей гордостью, моим достоинством, которое я всячески демонстрировала. Красивые, длинные, стройные, и было даже забавно видеть, как умные и уверенные в общем-то мужики глупеют на глазах, глядя на них, а чем дольше взгляд по ним скользит, тем дебильнее выражение лица. Марат, правда, веселья моего не разделял.
- Дошутишься, Сашка, - предупреждал чечен, идя шаг в шаг за мной. Он так специально делал, чтобы мне вслед особо не пялились. А если пялились, то мало что могли увидеть. - Я тебе ноги когда-нибудь поотрываю.
- Я тоже тебя люблю, мой хороший, - бархатно смеялась я, лукаво стреляя глазками. - Не ревнуй так. Можно подумать, тебе мои ножки не нравятся.
И назло ему такую позу принимала, что еще немного и стала бы видна кружевная резинка чулок. Чечен всегда в такие моменты тяжело сглатывал и неотрывно следил за моим поднимающимся платьем. Ревнючка.
Сначала никто не воспринимал меня всерьез. Подумаешь, очередная пассия появилась. Недурна, но и не красотка. Особо от остальных не отличается. Наверняка на один вечер. Но я с Маратом появлялась всегда - или почти всегда - не считая его выходы с женой и ее родителями. Кстати, у этих людей такое считалось нормальным. Жена, любовница, возможно, даже две. Просто девочки, каждый вечер сменяющие друг друга. Марат не стал исключением.
Но я смогла заставить и их всех со мной считаться. Обращать внимание на меня не как на временную любовницу, а как на постоянную подругу, важную, неотрывно связанную с Маратом. У него была жена, которой все важные мужчины и женщины улыбались и называли ее по имени-отчеству, и была я, которую холодно-презрительно звали "Александрой", "Сашенькой" или же никак не звали, изредка отпуская сальные шуточки. Марат мог бы одним словом все пресечь, но это не то, что меня устраивало.
Я должна сама. Я сама заставлю их всех обращаться ко мне с уважением, по имени-отчеству. В конце концов, если с Маратом все получилось, то почему не получится с ними?
Глава 28.
Все складывалось как нельзя лучше. Для меня и для Марата тоже. Чего нельзя было сказать об Оксане и ее семье.
У ее отца начались проблемы. Те два кооператива, которыми он владел, не выдержали дефолта и не смогли восстановиться. Мужчина влез в долги, проиграл, потерял некоторую часть средств. Если Марат успел вовремя подстраховаться, переведя все деньги в доллары, то Георгий Саныч не успел. Вернее, не захотел. Совковое сознание, в котором прочно укоренилась мысль о том, что Россия - непотопляема, а рубль - тем более, было уже не изменить. Он до последнего не верил в крах системы, все ждал чего-то, хотя кризис уже висел на хвосте. И в итоге потерял почти все - или очень много, хотя разница небольшая.
- И что ты будешь делать? - задумчиво побарабанила пальцами по подбородку, рассматривая довольного мужчину, сидящего рядом со мной на диване. - Зачем он к тебе приходил? Просил помощи?
- Просил, - неспешно кивнул Марат, едва не лопаясь от гордости. - Но я отказал.
- Да ну? Под каким же предлогом ты отказал своему тестю?
- Я вложил деньги в выгодный проект. Сожалею, возможно, если бы вы обратились за помощью раньше, - безбожно кривляясь, изобразил он. - Но увы, увы, увы...
- Странно, что он обратился к тебе только сейчас, - по сути, уже почти год прошел. Потихоньку все начали восстанавливаться.
- До последнего тянул, собака. Ему гордость не позволяла. Влез в долги, почти прогорел. В общем, сейчас он в полной заднице.
- И ты этому только рад, - проницательно прищурилась я.
Марат равнодушно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что ни причем.
- Почему я должен расстраиваться? Это его проблемы, а не мои.
- Тоже верно.
Все осложнялось одним фактом - Оксаной. Ее отец, погрязший в долгах как в грязи, отдать их не мог. И теперь справедливо опасался за себя и жизнь близких. Дело принимало другой оборот, и теперь Марат не мог стоять в стороне. Теперь дело касалось его семьи. Но даже и в такой ситуации чечен не мог не провернуть все под себя.
Марат выставил отцу Ксюши ряд условий. Он, конечно, поможет любимому и единственному тестю, не оставит того в столь щекотливой ситуации. Но только на своих условиях - а именно, если Георгий Саныч по-родственному за мизерную сумму продаст свои активы. И Марат, безусловно, погасит все долги, расплатиться с кредиторами и удержит семейный бизнес на плаву.
Все, конечно, сопровождалось взаимными расшаркиваниями, скрипом зубов со стороны Ксюхиного папки и еле прикрытой демонстрацией одолжения со стороны Марата, который не стремился даже прятать своего положение короля и бога. Георгий Саныч не так все планировал, совсем не так. А Марат как будто все давно продумал и был готов к такому повороту событий.
