— Я тоже тебя люблю, мой хороший, - бархатно смеялась я, лукаво стреляя глазками. - Не ревнуй так. Можно подумать, тебе мои ножки не нравятся.
И назло ему такую позу принимала, что еще немного и стала бы видна кружевная резинка чулок. Чечен всегда в такие моменты тяжело сглатывал и неотрывно следил за моим поднимающимся платьем. Ревнючка.
Сначала никто не воспринимал меня всерьез. Подумаешь, очередная пассия появилась. Недурна, но и не красотка. Особо от остальных не отличается. Наверняка на один вечер. Но я с Маратом появлялась всегда - или почти всегда - не считая его выходы с женой и ее родителями. Кстати, у этих людей такое считалось нормальным. Жена, любовница, возможно, даже две. Просто девочки, каждый вечер сменяющие друг друга. Марат не стал исключением.
Но я смогла заставить и их всех со мной считаться. Обращать внимание на меня не как на временную любовницу, а как на постоянную подругу, важную, неотрывно связанную с Маратом. У него была жена, которой все важные мужчины и женщины улыбались и называли ее по имени-отчеству, и была я, которую холодно-презрительно звали “Александрой”, “Сашенькой” или же никак не звали, изредка отпуская сальные шуточки. Марат мог бы одним словом все пресечь, но это не то, что меня устраивало.
Я должна сама. Я сама заставлю их всех обращаться ко мне с уважением, по имени-отчеству. В конце концов, если с Маратом все получилось, то почему не получится с ними?
Глава 28.
Все складывалось как нельзя лучше. Для меня и для Марата тоже. Чего нельзя было сказать об Оксане и ее семье.
У ее отца начались проблемы. Те два кооператива, которыми он владел, не выдержали дефолта и не смогли восстановиться. Мужчина влез в долги, проиграл, потерял некоторую часть средств. Если Марат успел вовремя подстраховаться, переведя все деньги в доллары, то Георгий Саныч не успел. Вернее, не захотел. Совковое сознание, в котором прочно укоренилась мысль о том, что Россия - непотопляема, а рубль - тем более, было уже не изменить. Он до последнего не верил в крах системы, все ждал чего-то, хотя кризис уже висел на хвосте. И в итоге потерял почти все - или очень много, хотя разница небольшая.
— И что ты будешь делать? - задумчиво побарабанила пальцами по подбородку, рассматривая довольного мужчину, сидящего рядом со мной на диване. - Зачем он к тебе приходил? Просил помощи?
— Просил, - неспешно кивнул Марат, едва не лопаясь от гордости. - Но я отказал.
— Да ну? Под каким же предлогом ты отказал своему тестю?
— Я вложил деньги в выгодный проект. Сожалею, возможно, если бы вы обратились за помощью раньше, - безбожно кривляясь, изобразил он. - Но увы, увы, увы…
— Странно, что он обратился к тебе только сейчас, - по сути, уже почти год прошел. Потихоньку все начали восстанавливаться.
— До последнего тянул, собака. Ему гордость не позволяла. Влез в долги, почти прогорел. В общем, сейчас он в полной заднице.
— И ты этому только рад, - проницательно прищурилась я.
Марат равнодушно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что ни причем.
— Почему я должен расстраиваться? Это его проблемы, а не мои.
— Тоже верно.
Все осложнялось одним фактом - Оксаной. Ее отец, погрязший в долгах как в грязи, отдать их не мог. И теперь справедливо опасался за себя и жизнь близких. Дело принимало другой оборот, и теперь Марат не мог стоять в стороне. Теперь дело касалось его семьи. Но даже и в такой ситуации чечен не мог не провернуть все под себя.
Марат выставил отцу Ксюши ряд условий. Он, конечно, поможет любимому и единственному тестю, не оставит того в столь щекотливой ситуации. Но только на своих условиях - а именно, если Георгий Саныч по-родственному за мизерную сумму продаст свои активы. И Марат, безусловно, погасит все долги, расплатиться с кредиторами и удержит семейный бизнес на плаву.
Все, конечно, сопровождалось взаимными расшаркиваниями, скрипом зубов со стороны Ксюхиного папки и еле прикрытой демонстрацией одолжения со стороны Марата, который не стремился даже прятать своего положение короля и бога. Георгий Саныч не так все планировал, совсем не так. А Марат как будто все давно продумал и был готов к такому повороту событий.
В общем, отцу Оксаны пришлось смириться с таким положением дел. Он ничего не мог сделать, он мог только сидеть и терпеливо ожидать окончания истории. А пока все формальности утрясались, было решено отправить Ксюшу с ее матерью от греха подальше. И именно это меня особенно радовало.
— Прости, Марат, но я не думаю, что Оксана добровольно свалит на несколько месяцев. Как бы ты ее не уговаривал, - та вообще не хотела от мужа дальше, чем на шаг отходить. И сейчас началось обострение ее любвеобильности, что меня не шибко радовало, признаться, потому что Марату теперь приходилось уделять ей время, даже больше, чем мне. Ксюше неожиданно захотелось погрузиться в культурную жизнь столицы, ходить по театрам, балетам, выставкам и на худой конец, в кино. Чему тут радоваться? - Она в тебя клещами вцепилась, и если уедет, то только с тобой.
