Он оглянулся, меня оглядел, и бретелька, как специально, словно и ждала момента соскользнуть с плеча. Я ее поправила, подол одернула, запястье свое из его руки вывернула и зашагала к автомобилю.
— С Королевым ты также разговаривала, да? - потемнел лицом Марат. Вроде бы держался спокойно, даже расслабленно, поигрывал брелоком, вертя его в пальцах, но спокойным он не был. А я уж думала, он только об Анжеле и размышлял. - Как и с Кириллом сейчас?
— Как разговаривала? Я нормально с Кириллом общалась. Вежливо.
— Вежливо? - неверяще хохотнул он. - Ты ему едва на колени не залезла. Если под этим ты понимаешь вежливость, то у тебя сильно искажены некоторые понятия.
— Еще бы искажены. Именно ты прививал мне понятия вежливости и нравственности. И я их с успехом переняла. Кстати, Марат, ты оказывается спец по богатым наследницам. Правда, Ксюша мне нравится больше. Анжела слишком вульгарна.
Чечен зубами заскрипел, несчастные ключи в кулаке сжал, но нашел силы молча сесть в машину. Я забралась следом, придержав платье. Светить задом на улице не хотелось.
— Кто бы говорил о вульгарности, - парировал мужчина пару минут спустя, когда мы уже ехали по дороге домой. - Ты себя в зеркало видела сегодня?
— Видела, представь себе. Кроме тебя мне никто не сказал, что я плохо выгляжу.
— Еще бы, - Марат прибавил скорости, и я вцепилась в дверь авто. Оглядела взбешенного мужчину и всерьез задумалась о ремне безопасности. - Они все смотрели тебе прямо в сиськи и под юбку. И им это с легкостью удавалось. С чего им жаловаться?
— А с чего жаловаться тебе?
— Мне?! - у него едва глаза из орбит не вылезли. - Ты издеваешься надо мной?! Идиотка!
— А ты псих!
— Мне, по крайней мере, хватает ума не выходить на улицу в чем мать родила. И не сверкать голой задницей в приличном месте.
А вот это было почти плевком в душу.
— Это значит со мной в таком месте неприлично появляться, да?
— По-видимому, да, раз ты до сих пор не осознаешь, что можно одевать, а что нельзя.
— Ах так?
Моему терпению действительно пришел конец. Окончательный, как бы это ни звучало. Мало того что Марат обвинил меня неизвестно в чем, потоптался грязными ногами у меня в душе, изгадил мою самооценку и самолюбие, выставил последней шлюхой, так еще и заявил, что я его недостойна. Я - его!
— Платье тебе мое не нравится?! - тяжело дыша, процедила я. - Не нравится, да? Ладно. Не будет платья.
Я привстала, чтобы приподнять шелковый камень преткновения до талии, и одним движением сдернула его с моего тела, заставив Марата на секунды потерять управление и вильнуть на дороге. Позади нас возмущенно засигналили. Затем я скомкала светлую ткань, извернулась и бросила ее на заднее сиденье, оставшись одетой в пояс для чулок, крохотные трусики и тонкий капрон.
— Так лучше? - и в довершении ко всему я нахально закинула ногу на ногу, чувствуя, как обвевает прохладный ветер, дующий из приоткрытого окна, мою голую грудь, заставляя затвердевать соски. - Наверное, лучше, раз ты прекратил орать. Что? В следующий раз я пойду в таком виде?
Марат хватал ртом воздух, не в силах прийти в себя, а я тихо радовалась тому, что, наконец, его заткнула. Моргнув, мужчина взял себя в руки, оглянулся по сторонам, и поднял затонированное стекло, чтобы ни один водитель не смог даже рассмотреть что-то, что будет происходить в салоне авто. Судя по выдающийся выпуклости, натянувшей классические черные брюки, что-то происходить непременно будет.
Стоило промелькнуть в сознании картинам жаркого секса, как меня пронзило острое желание, заставив сжать бедра. И я уже не издевалась, и не подначивала, и даже обида отошла на второй план, остался лишь Марат, шарящий взглядом по телу, и моя собственная нужда, распаленная сегодняшним вечером. Мне хотелось стереть все прикосновения Анжелы, все ее случайно-неслучайные касания к его коже, даже поцелуй в щеку, которым она его поприветствовала. Моему распаленному мозгу казалось, что Марат весь пропитался ее тяжелыми и дорогими духами, и меня это жутко раздражало, делая желание неимоверно злым и сильным.
Я потянулась к Марату, схватила волосы у его затылка и притянула к себе, языком проскальзывая между его губами и с яростным поцелуем сплетая наши языки.
Оторвалась на минуту, помня об опасности аварии.
— Останавливайся.
Я слабо помню, как мы остановились, как я перелезла на заднее сиденье, сбросив ненавистное платье вниз. И уже через несколько секунд Марат был со мной, рывком ослабляя галстук и притягивая меня к себе.
— Я тебя ненавижу за сегодняшнее, - прошептала ему в губы и ногами обвила талию, заставив Марата рухнуть сверху. В последнее мгновение он смог коленом упереться в пол и рукой - в автомобильное стекло. - Ты жестокий ублюдок, Залмаев. Почему ты мне не веришь?
