В больницу пришлось ехать с ним, что меня весьма напрягало. По-хорошему - следовало уйти как можно дальше, в конце концов, у меня на руках - или в носках - немаленькая сумма денег, когда-то принадлежавшая этому мужику. Да и оставаться рядом с незнакомцем и тратить на него оставшуюся часть ночи мне не улыбалось.
— Эй, мужчина, - решила прояснить я один момент, пока его не увели к врачу, - давайте я позвоню кому-нибудь. Каким-нибудь родственникам. Они за вами приедут.
— Не надо, - слабо улыбнулся дрожащими губами и закрыл глаза. - Я в порядке.
Не знаю, за кого меня принял врач, но он приказал мне дожидаться его в коридоре. Я трижды успела пожалеть, что не оставила старика на улице. Все равно он старый, ему жить - плюс минус десять лет. А судя по тому, что никаких родственников и друзей в радиусе видимости не наблюдалось, никто дядьку бы особо не хватился. В общем, к тому моменту, когда мужик вышел из кабинета врача с перебинтованной головой, я была готова почти на стенку лезть, а хрустящие купюры давно жгли кожу нетерпением и волнением.
Сотрясение, к счастью, ему не грозило. Врач оставил какие-то рекомендации, пару слов сказал и отпустил на все четыре стороны. Мужичок, дождавшись, когда доктор скроется за белой дверью, обернулся ко мне и подарил благодарную улыбку.
— Спасибо вам огромное, девушка. Не знаю, что было бы, если бы вы так вовремя не подоспели.
Маска милой и приветливой пай-девочки последний раз надевалась очень давно, в прошлой жизни, но сейчас настало время извлечь ее на свет из рюкзачка знаний и навыков, который был всегда при мне.
— Ну что вы, не за что, - смущенно опустила глаза вниз. - Так бы каждый поступил. Не стоит благодарности. Вы в порядке?
Кончиками пальцев он коснулся перебинтованной головы и поморщился.
— Да. Жить буду.
— Вот, возьмите, - протянула ему теплый телефон, согревшийся в моих руках. - И паспорт. Я видела, как один убегал с вашим кошельком. Простите, я не смогла ничего сделать.
— Господи, девочка, хорошо еще, что я сам жив остался. И ты не пострадала. А кошелек…бог с ним.
Он попросил проводить его домой, и, скрипя зубами, пришлось вызывать такси. Сегодняшней зарплаты, лежавшей в правом кармане куртки, еле хватило, чтобы расплатиться. Но хватило.
— Я вам верну, - грузно усевшись на заднее сиденье желтой волги, пообещал пострадавший. - Как вас зовут?
— Саша. А вас?
— Иван Федорович.
Говорить ему было непросто, поэтому долгую дорогу мы провели в тишине. Дом мужчины находился на другом конце города, а это значило, что мне придется снова потратить несколько часов на дорогу. Когда доехали, дядька пригласил меня к себе в дом, и я, для приличия посмущавшись и помявшись, все же согласилась. Жил он в обычной многоэтажке, аккуратной и уютной, но не шибко роскошной. Правда, после голых стен, его квартира казалась раем на небесах.
— Проходите, Александра, - он посторонился, пропуская меня в просторный, заставленный причудливой и излишне роскошно стилизованной мебелью. Во всяком случае для малогабаритной квартиры. - Чувствуйте себя как дома. Хотите чаю или кофе?
Утром мне нужно было снова ехать на работу, на сей раз к Рафику, поэтому я не стала юлить и отказываться.
— Если можно, я бы не отказалась от кофе. Понимаете, я просто в ночную смену сегодня работала и…
Он смешно всплеснул руками, но тут же поморщился от боли.
— Ох, вы, наверное, голодная. Еще бы. Подождите, я сейчас что-то…Нет, у меня определенно должно что-то быть в холодильнике. Сейчас.
Пока мужчина хлопал дверьми, мыл руки и делал свои дела, я воровато оглянулась по сторонам, перепрятала деньги, а после с независимым видом приблизилась к полке с фотографиями, рассматривая черно-белые и цветные снимки. Все интереснее, чем занудные плакаты в травматологии. Мое внимание привлекла одна фотография - самая большая из всех. И самая старая. На ней было изображено много молодых мужчин и женщин, одетых по моде прошлого, двадцатого века. В правом углу снимка я разглядела едва различимую, размашистую надпись “МПИ65”. Еще раз окинув взглядом комнату, я поспешила на кухню. Хотелось есть.
Спасенный мною дядька приготовил бутерброды, кофе и поставил тарелку с печеньями. Старательно сдерживая голодные взгляды и урчание в животе, я пыталась откусывать маленькими кусочками и не спешить. Получалось плохо.
Мы разговорились, Иван Федорович еще раз меня поблагодарил, я еще раз заверила, что все в порядке, побеспокоилась о его здоровье и под шумок доела четвертый бутерброд.
— Ваши родители не будут волноваться? - спохватился он, когда за окном начало светать. - Может, вам надо им позвонить?
— Не будут, - мило улыбалась симбиозом улыбок Ксюши и Риты и на ходу старательно сплетала кружево своей несуществующей истории. - Понимаете, они умерли…
— О, мне жаль, - мужик с сочувствующим возгласом меня перебил.
