— Я тебя еще раньше заметил, - рассказывал он и утвердительно кивал на мое удивленное выражение лица. - На тебя вообще многие смотрели. Ты была в окружении каких-то девчонок, они визжали, пили и показывали пальцами на сцену, а ты вся такая царственная сидела и с затаенной усмешкой на них смотрела.
— Ты заметил все это, пока танцевал?
— Я слишком долго на тебя смотрел. Поэтому заметил.
Но этот разговор состоялся позже, а тогда мы, как самая обычная пара двух молодых людей, вошли в уютную кофейню, где витал потрясающе вкусный запах кофе и шоколада, устроились за столиком в глубине зала и ждали свой заказ.
У меня было время триумфа, которым я упивалась как дорогим коллекционным вином. Антон следил за каждым моим движением. То, как я склоняю голову набок, то как таинственно и с толикой приглушенного эротизма улыбаюсь, то как постукиваю длинными и ухоженными ноготками по столешнице, то как слизываю капельку терпкого кофе с ложечки - он не пропустил ничего. А я отрывалась как могла. Вот он, вот он результат моих трудов. Ради этого я убила столько лет и буду убивать их дальше. Полный и окончательный триумф.
— Чем ты занимаешься, Саш? - спросил Антон, глядя на меня исподлобья.
— Учусь. Вполне серьезно собираюсь стать каким-нибудь редактором.
— Поступила?
Я кивнула.
— В том же году. Через пару месяцев после тебя, плюс-минус, мы съехали, я всерьез начала готовиться. И вот, - развела руки в стороны, открыто демонстрируя себя. - Учусь, одним словом.
— А Ритка с тобой?
— Нет.
— А где она?
— Понятия не имею.
— И что, нравится тебе этим заниматься? - парень по-доброму усмехнулся.
— Конечно. Я стараюсь всегда заниматься только тем, что мне нравится. Особенно, если есть такая возможность. А ты? Давно в клубе работаешь?
Он посмурнел, отвел глаза и неопределенно пожал плечами.
— Ну так.
При всем своем цинизме, который мне, безусловно, импонировал, Антон такой работы стеснялся, считая ее немужественной и не совсем достойной, но с другой стороны парень дураком не был, а также он не был уродом и вызывал у женщин вполне ожидаемые реакции. В этом вопросе снова сталкивалось снобистское, “правильное” воспитание и разочарование в людях.
— Брось, Антон, что здесь такого? Другие мужчины обзавидовались бы тебе.
— Чему завидовать?
— Давай посмотрим, - за окном уже рассвело, кофейня наполнилась бодрыми и не очень бодрыми людьми, а мы все также разговаривали. - Во-первых, ты красив. У тебя прекрасное тело. Ты умен. Следишь за собой. Не заливаешь свою неудовлетворенность жизнью литрами жигулевского и…дай вспомнить. Ах да, - щелкнула пальцами, - тебе готова дать каждая первая. И ты спрашиваешь, чему завидовать?
Впервые за несколько часов он искренне рассмеялся и даже успокоился. Еще немного поговорив, мы расплатились - платил Антон - и разошлись по домам.
— У тебя есть телефон? - уже на улице поинтересовался парень.
— Да. Только бумаги и ручки нет.
— Пиши здесь, - он протянул мне нокию, и я быстренько вбила свой номер в его телефонную книжку. - Увидимся.
— Да. Увидимся.
Наверное, у меня карма такая - позволять практически всем без исключения мужчинам становиться рядом со мной самим собой. Как еще иначе это объяснить? Сказать, что я не ждала от них многого? Ждала и еще как. Сказать, что была нетребовательной? Допуск к моей персоне и уж тем более моему телу дорогого стоил, и не пойми кто не подпускался.
Не знаю. Возможно, я как-то давала понять, что меня ничего не шокирует, что меня мало волнуют какие-либо предрассудки, возможно, мужчины чувствовали, что я отнюдь не святая. А возможно, это было банальным равнодушием к ним и их моральным терзаниям. Не знаю. Но зато я знаю, что рядом со мной они чувствовали себя настоящими, вели себя по-настоящему и не скрывались. Мое общество становилось редким глотком чистого воздуха и свободы, от которых у мужчин кружилась голова, и они подсаживались на это ощущение как на кокаин.
Исключением не стал и Антон. Мы редко виделись, чаще всего стихийно, обговаривая встречу за полчаса до ее начала. Потом мы ехали в знакомую кофейню, с той лишь разницей, что иногда Антон вместо кофе заказывал самый дорогой виски, который неспешно потягивал. И мы говорили - о каких-то совершенно глупых и глобальных вещах, не имеющих ничего общего с реальной жизнью. Я узнавала много нового и противоречивого, поэтому было совершенно нормально, что у меня, как у человека думающего, возникали сомнения и свои мысли на тот или иной счет. С моей старухой не всегда, да чего уж там, почти никогда не удавалось обсудить такие вещи - чаще всего меня называли идиоткой и бестолочью, не давая никаких объяснений. А Антон был умным - сначала парнем, а потом уже и мужчиной. Он мог поддержать любую тему разговора, начиная соленьями, в которых я ничего не понимала, и заканчивая Дали, в котором я тоже ничего не понимала. Мы говорили о людях, и наши циничные, а в моем случае еще и эгоистичные взгляды на те или иные вещи, нередко совпадали, а где-то даже изменялись под влиянием друг друга.
— Давай представим, что мне…нужна помощь. Ты бы помогла мне?
