Додж припарковал машину у обочины, в неположенном месте. На лобовом стекле красовался небольшой квадратик с логотипом полицейского управления Хьюстона, который был виден достаточно отчетливо, чтобы к водителю не придрались по поводу незаконной стоянки.
Додж сидел, скрестив руки и ноги, и внимательно смотрел в окно. Когда сестра вывезла Кэролайн, он быстро вышел из машины и направился к ним.
Кэролайн посмотрела на него через стекла темных очков, закрывавших ее глаза, и сказала:
— Я вызвала такси.
— Я дал водителю десять долларов за беспокойство. Я сам отвезу вас домой.
Это было сказано тоном, не терпящим возражений. Додж сделал медсестре знак подвезти коляску к его машине.
— Мисс Кинг? — озадаченно переспросила девушка и только после того, как Кэролайн кивнула, согласилась сделать то, о чем просил Додж.
Кэролайн выписывали в той же одежде, в какой она поступила в больницу три дня назад. У девушки не было с собой ничего, кроме дамской сумочки, которую Додж аккуратно вынул из ее рук и положил на заднее сиденье автомобиля.
Затем он помог Кэролайн выбраться из инвалидной коляски. Она поблагодарила медсестру за помощь, та пожелала ей удачи и крепкого здоровья и, попрощавшись, покатила коляску обратно.
Додж спросил Кэролайн, не хочет ли она устроиться лежа на заднем сиденье.
— Нет, я предпочитаю ехать сидя на переднем.
Доджу хотелось поспорить, особенно когда он увидел, с каким трудом дается Кэролайн каждое движение, но он лишь молча усадил ее спереди, постаравшись, чтобы девушке было как можно удобнее, затем обошел машину и сел за руль. Они проехали несколько кварталов в полном молчании.
Наконец, остановившись на светофоре, Додж повернулся к Кэролайн и спросил:
— Как вы себя чувствуете?
— Чувствую слабость. Как любой человек, который три дня не вставал с постели.
— Вас что, не кормили?
— У меня не было аппетита.
— Что ж, трудно обвинять вас в этом, — заметил Додж. — Больничная еда не особо возбуждает аппетит.
— Вы лежали в больнице?
— Никогда в жизни. Но мне так говорили.
Кэролайн улыбнулась. Но от Доджа не укрылась, что губы ее подрагивают.
— Болит? — спросил он.
— Не так сильно, как можно было бы предположить, — ответила Кэролайн, — хотя выглядит ужасно. Одна из сестер прониклась ко мне жалостью. Она принесла солнцезащитные очки.
Додж пытался разглядеть хоть что-то за линзами очков, чтобы оценить масштаб катастрофы, но водитель едущей за ним машины нажал на клаксон, как только включился зеленый свет, и пришлось снова сосредоточиться на дороге.
— Как вы узнали? — спросила Кэролайн.
— Джимми Гонзалес.
— Но в этот раз приезжал не он.
— Он в тот вечер не дежурил. Но дело все равно у него на контроле. Джимми узнал обо всем с утра. Со мной нельзя было связаться два дня подряд, поэтому я узнал только вчера вечером. Позвонил утром в больницу, и они сказали, что сегодня вас выпишут.
— А разве сегодня вам не надо на работу?
— Я сказался больным.
Некоторое время они ехали молча, затем Кэролайн спросила:
— Вы не напали опять на Роджера?
— Нет. Хотя мне очень хотелось. И сейчас хочется. — Руки его так крепко сжимали руль, что кожа на костяшках пальцев побелела. — Но я не стану.
Кэролайн ничего не сказала. Она ждала, когда Додж закончит свою мысль.
Наконец, остановившись на очередном светофоре, он повернулся к Кэролайн и сказал:
— Я не убил его только потому, что вы просили меня этого не делать. Это значит для меня куда больше, чем обещание, которое я дал ему, когда разбирался с мерзавцем в прошлый раз.
Весь оставшийся до дома Кэролайн путь они молчали. Додж помог девушке дойти до двери и последовал за ней, когда Кэролайн вошла внутрь. На полу в гостиной лежали разбитая ваза и полузасохшие розы. Картина на стене висела криво, торшер оказался перевернутым, абажур был помят.
Все эти видимые доказательства жестокости Роджера больше не смущали Кэролайн. Теперь они приводили ее в бешенство. Но больше всего девушка злилась на себя за то, что так долго терпела все это. Слишком долго. И, чтобы не продолжать двигаться по неправильному пути, Кэролайн резко сняла очки и показала Доджу, что сделал с ней Роджер.
Сжав челюсти так, что чуть не заскрипели зубы, Додж стоял, покачиваясь с носка на пятку, еле сдерживая клокотавший в нем гнев.
— Я могу и передумать, — наконец произнес он. — Насчет того, что не буду его убивать.
— Не надо. Он этого не стоит.
Додж открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.
— Я очень благодарна вам за то, что привезли меня домой. Спасибо! — сказала Кэролайн.
— Всегда пожалуйста. Я подожду, пока вы соберете вещи.
— Какие вещи?
— Ваши вещи. Все, что захотите взять с собой. Поживете какое-то время у меня. Место не самое подходящее, но…
— О чем вы говорите? Я не могу жить у вас.
— Можете и должны.
— Забудьте об этом!
— Собирайте вещи!
