Пряхин смотрел на Григория. А тот был одет тоже по-праздничному — в сапогах и гимнастёрке, подтянутый, строгий. На председательском месте сидел Тимофей Селезнёв. Ни Гаранина, ни Лариона Веретенникова не было видно. Кузьма оглядел всё собрание, но рабочего и председателя колхоза так и не нашёл. "Где же они?" — подумал он. Но и эта мысль прошла и ушла, не оставив следа.
После собрания Кузьма отправился к соседу — Перфилу Шестакову. Раньше Кузьма не был любителем ходить по гостям, а сейчас пошёл к соседу один, без жены. Он даже немного выпил у Перфила.
В это время на улице деревни появился Ларион Веретенников. Но в каком он был виде! Руки и лицо его были перепачканы не то в мазуте, не то в керосине. Только и оставалось на лице его заметным — это белёсые брови. Он упрямо сдвигал их, и они шевелились. Ларион шёл быстрой и какой-то спотыкающейся походкой. Видно, что он сильно устал. На улице его окружили молодые мужики и парни. Тут был и Мишка, сын Терехи Парфёнова. Парень держал в руках гармонь. Перед этим он, идя по улице, наигрывал, а из пёстрой ватаги, валившей вместе с ним, неслись песни. Впереди шли девки. Иногда они начинали высокими голосами запевку, а парни подхватывали, вплетая в известные слова песни какое-нибудь солёное словцо.
Девки смеялись. Каждая нарядом, бойкостью, голосом старалась привлечь к себе внимание.
Но Мишка видел только одну — Глашку Перфила Шестакова. Она была в ярком голубом платье с оборками — по последней крутихинской моде. Задорный курносый нос Глашки поворачивался иногда в сторону Мишки, глаза смотрели вызывающе. Но Глашка была такой только на людях, и Мишка это отлично знал. Наедине с ним она становилась тихой, покорной. Тихо смеялась каким-то грудным, очень приятным смехом или, положив на Мишкину голову горячую ладонь, спрашивала — когда же они поженятся?
— Ты, поди, всё о своей кочкинской думаешь, — с лёгким упрёком, чтобы сильно не обидеть парня, говорила Глаша.
— Ну что ты! — отвечал Мишка, посильнее обнимая её и прижимаясь лицом к её щеке.
Действительно, выдумал тоже отец — женить его на девке, которую он и в глаза не видел. Уж эти старики всегда чего-нибудь сообразят! Мать поначалу выговаривала Мишке, что он идёт против воли отца — постоянно бывает вместе с Глашей. Приедет отец, будет недоволен. Ну и что? Пускай приезжает! Не захочет он жениться на кочкинской девке — и никто его не заставит. "Не старое время", — думает Мишка. Всю подноготную этого дела он уже знает. Отцу приглянулась не девка, а копи богатого мужика. Будущий тесть уступит своей будущей родне за недорогую цену пару томских копей, чтобы сбыть свою рябоватую дочку и приобрести зятя. Копи-то, конечно, хороши, по если бы впридачу к ним была Глаша, а не какая-то там кикимора…
Теперь он, стоя с парнями и девками посреди улицы, разинув рот, слушал, что говорил Ларион. Да и не один только Мишка забыл в эту минуту обо всём на свете. То, что говорил председатель колхоза, жадно выслушивалось всеми. Оказывается, Ларион и Гаранин ведут в Крутиху трактор! Ещё накануне праздника о тракторе шла молва в деревне, по как-то неопределённо. Большинство сомневалось: разве дойдёт до Крутихи этакая диковина? Да есть ли она взаправду, не сказки ли всё это? Никодим Алексеев внушительно говорил мужикам:
— Враки. Нам, дуракам, чего ни скажи, а мы рады стараться — уши развешивать.
Но вот же сам Ларион Веретенников говорит… И весь он перепачкан чем-то, и от него исходит какой-то незнакомый, машинный запах. Значит, и на самом деле есть трактор! И не только есть, но и сюда идёт, в Крутиху…
— Мы его вчерась в Кочкине заправили, а сегодня повели, — рассказывал Ларион. — Да ведь эти чёртовы дороги наши! — Ларион хмурится, и брови его темнеют. — Довели почесть до самой деревни. И бензина хватило, и всё. Но что ты будешь делать — застрял он у нас тут вот, недалеко.
— Где, где? — раздаются нетерпеливые голоса.
— Да где! — сердито машет рукой Ларион. — За вторым овражком болотце есть такое, знаете?
— Знаем, знаем!
— Там и застряли, — продолжает Ларион. — Гаранин с трактором остался, а я побежал. Надо две-три слеги привезти. А вы нам, ребята, помогите.
Что тут поднялось! С минуту стоял сплошной гвалт, потом все бросились врассыпную…
Трактор, который вели в Крутиху Ларион и Гаранин, был так называемый "агитационный". Появление его в районном селе Кочкине вызывалось требованием времени: надо было показать крестьянам машинную технику, которая в недалёком будущем придёт на поля.