В очередном сборнике, вышедшем в серии «Bestseller», читатель познакомится с новыми увлекательными криминальными историями, рассказанными признанными мастерами детективного жанра: «Гроб с бархатом и фиалками» Н. Фолдекса, «Трудный путь» У. Миллера и «Деньги не пахнут» Дж. X. Чейза.
За последнее время бар «Кельтик» мне здорово осточертел. Наверное, это самый скучный кабак во всем Париже. Я был сыт им по горло.. Бренчать на расстроенном рояле без перерыва по пять часов и смотреть, как зевает бармен, раскладывая меню... Каждый день у нас сидел один и тот же гость, засыпавший . за биржевой газетой. Шум, который он производил своим храпом, был просто нечеловеческим, и для такого виртуоза, как я, это звучало оскорбительно. .
Без пятнадцати десять через заднюю дверь, как вспугнутая крыса, появился Сельмер, наш босс, и сразу же набросился на меня.
— Настроение! Настроение! Я не для того вас ангажировал, чтобы гости засыпали. Ну, сыграйте теперь,. Фолдекс, какой-нибудь бодрый хорал. Почему вы не играете «Альпийский вальс»? Впрочем, усталым современникам он все равно бы ничего не сказал, а вещица, которая заставила бы их проснуться, пока не написана.
Сельмер покраснел и начал орать. Я с силой взял фальшивый аккорд, захлопнул крышку рояля и дал понять, что не позволю кричать на себя за какие-то паршивые шестьсот франков. В дальнейшем Сельмер может сам бренчать на своем комоде.
В гардеробной Иветта подала мне плащ и шляпу и тихо произнесла:
— Неужели вы покинете нас, Никки? Кто же будет рассказывать новые шутки? Поверьте, я всегда относилась к вам с уважением.
— Ничего, фиалочка,— сказал я,— на следующей неделе я зайду, и мы вместе сходим в кино.
Впрочем, она в самом деле неплоха, эта малышка.
Я бросил прощальный взгляд на всю эту лавочку. Сельмер как раз накинулся на бармена, и я испарился через турникет. К сожалению, этой вещью нельзя было хлопнуть.
Снаружи было темно, хоть глаз выколи. Холодный парижский зимний дождь ударил по краям моей шляпы и окончательно смыл остаток хорошего настроения. Я остановился, поднял воротник плаща и закурил сигарету. Потом я пошел, вплотную прижимаясь к домам, чтобы не шлепать по лужам. Честно говоря, у меня было желание крепко выругаться, но это было бы бесцельно, так как не прибавило бы мне и трех франков.
Когда я пересек площадь Сан-Филиппо де Рауль, мощный порыв ветра чуть не свалил меня и одновременно еще сильнее забарабанил по асфальту дождь. Длинный «крайслер» медленно скользнул рядом со мной. и остановился. Из него вышел мужчина и начал высвечивать карманным фонарем названия улиц. Когда я подошел ближе, он крикнул мне:
— Не. правда ли, собачья погода? Вы случайно не знаете ночной клуб «Корсо»?
Я ответил, что специализируюсь по кабаре и знаю ' этот клуб, как карманы собственных брюк, и что здесь его бесполезно искать, потому что эта таверна находится на Монмартре.
— Объяснить туда дорогу трудно,— добавил я,— но, если хотите, я могу поеха-ть с вами. Мне тоже надо в ту сторону, я живу в ста ярдах от «Корсо».
Он согласился. Мы сели в машину и тронулись. Я направлял машину разными закоулками, чтобы водитель не заметил, что мы едем в основном к рю Пигаль. Когда после многочисленных поворотов показалась неоновая реклама «Корсо», мы остановились и я вылез из машины. Человек за рулем поблагодарил меня за помощь и сказал, что такую путаную дорогу действительно трудно было бы объяснить.
На перекрестке я должен был пропустить длинную цепь автомашин и потому еще раз случайно оглянулся на «Корсо». Человек из «крайслера» как раз держал открытой заднюю дверцу машины. И я увидел, как высокая дама в меховом манто и с черной шелковой шалью на платиновых волосах выскользнула из машины и исчезла в дверях клуба.
Я проехал почти половину Парижа и нё заметил, что позади меня в темноте сидело драгоценное существо. Так вот почему в машине веяло ароматом «Арпеджо .де Ланвин».
Уже из вестибюля я заметил белый конверт, засунутый за ручку моей двери. Ночной портье, видно, опять вышел пропустить рюмочку, поэтому я мог не бежать через вестибюль, как делал это каждый раз из-за двух тысяч четырехсот франков, которые задолжал за квартиру.
Войдя в комнату, я бросил шляпу и плащ, вытащил из обувного ящика бутылку «кальвадоса», налил полстакана и одним духом проглотил. После этого взял пилочку для ногтей и осторожно вскрыл письмо. Его содержимое ошеломило меня: из конверта выпал чек на пятьсот тысяч франков и пять тысячефранковых банкнот.
Я сел на край кровати и быстро прочитал записку. Она была от старого школьного товарища и гласила:
