А не ты ли сама еще совсем недавно, блуждая как в потемках, больно-больно ударилась, и у этих шалопаев нашла силу и поддержку, которая помогла тебе победить эту боль? Выйти окрепшей, закаленной, не потерявшей веры в самые светлые идеалы?
Все спят. Тихо. И тогда из-за темноты леса выползла луна и заглянула через окошко в комнату. На безмятежно спокойных лицах – неуловимые движения ребячьих снов. И у каждого свой, собственный.
Утром после завтрака Роман предложил:
– Я вчера отличное место присмотрел. Поехали покатаемся с горки.
– Лады, – согласился Костя. – Поедем, Жека?
– Разумеется. Как же я без вас, моих телохранителей?
Роман подъехал ближе к Жене, всмотрелся в ее лицо.
– Э-э-э, а я никак не мог понять, почему у тебя бывает такое чуть лукавое и удивленное выражение, – объявил он.
– Почему? – Женя скорчила ему смешную рожицу.
– Да у тебя глаза временами слегка раскосые, как у зайчишки.
– Да что ты говоришь?! – рассмеялась она. – В первый раз слышу.
Но уж она-то, пожалуй, знала об этом лучше других.
Они не спеша направились по косогору в сторону леса. Хорошо смазанные лыжи легко скользили по плотному насту. Небо было затянуто серым пологом, сверху сыпало редким снегом. Елки по ту сторону реки уже не казались синими, а представлялись подернутой туманной дымкой сплошной темно-серой стеной. На краю косогора на минуту остановились, оглядывая тревожную красоту вокруг себя.
Спустились вниз и по проложенной кем-то лыжне углубились в лес.
– Остановитесь! – попросила Женя. – Откройте уши. Теперь слушайте. Только не дышите… Слышите? Это тишина. А теперь посмотрите туда… – Она указала палкой на деревья.
Тонкие, длинные молодые сосенки под тяжестью снега, осевшего рыхлыми шапками на их вершинах, ветках и стволах, низко склонились. Еще немного – и они, как спички, сломались бы, если бы не зацепились за стоящие рядом могучие статные сосны.
– Вот, пожалуйста, сильные поддерживают слабых. – Женя смотрела вверх.
– А ты, оказывается, сентиментальна, – заметил Роман. – Это естественный отбор. Сильные выживают, слабые погибают. Только и всего.
– Ну знаешь ли… – Женя с силой оттолкнулась палками. – Я имела в виду не лес.
Через четверть часа они пришли к цели. Большая, слегка пологая в сторону реки поляна у подножия высокого холма. Вокруг поляны высились могучие сосны и ели.
С левой стороны поляны торчал невысокий пригорок, с которого они по очереди съезжали, пока не надоело. Роман долго смотрел, задрав голову, на вершину холма, куда сквозь чащу деревьев вела узкая просека.
– Вот это спуск! – воскликнул он. – Для настоящих спортсменов. Не таких, как мы, слабаков.
– А я вначале решил, что ты привел кататься оттуда, – откликнулся Костя, задрав голову и придерживая рукой серую суконную шапочку с козырьком.
– Куда уж нам «оттуда»! Слабо! – Роман старался палкой сбить с ели шишку. – Для нас годится только пригорок.
– Неужели слабо? – упорствовал Костя. Неожиданно он вспомнил паренька, который босиком гулял по Садовой.
– Оставьте, глупые, эту затею. Расшибетесь.
– Да я ничего… – рассмеялся Роман: ему удалось сбить шишку. – Я могу и оттуда. Но пусть уж Костя начнет, если ему так хочется. Заяц трепаться не любит. Верно, Костя?
– Перестань! -нетерпеливо прикрикнула Женя. – Это совсем не остроумно.
Костя, переступая лыжами, устремился к вершине холма.
– Подождите меня здесь! – крикнул он Жене.
– Я считаю, что каждый уважающий себя человек должен… – все слабее доносился до него голос Романа.
Подниматься пришлось окружным путем, на что ушло довольно много времени.
«Пусть не надеется, что я испугаюсь, – сердито думал Костя. – Нет! Даже если сломаю шею, все равно буду спускаться».
Оставались последние метры. Он торопился скорее забраться на вершину. Злился, а это мешало сосредоточиться только на одном – на предстоящем спуске.
Кажется, не было даже настоящей злости, а просто-на- просто упрямое желание, вытекающее из необходимости поступить именно так: раз и навсегда преодолеть что-то в себе, окончательно победить нечто похожее на нерешительность или неуверенность. Костя взобрался на гору, подъехал к спуску и посмотрел вниз. Женя и Роман казались отсюда совсем маленькими, спуск значительно круче, просека узкой. Деревья, стоявшие по обе стороны, вершинами и ветками нацелились прямо на него. М-да… Задачка…
Костя стоял в нерешительности, чувствуя, что не может так просто принять любую из спасительных отговорок, вроде той, если на тебя надвигается автобус, то правила уличного движения требуют уступить ему дорогу. И нечего, мол, сомневаться и переживать. Надо поступать так, как тебе подсказывает – какой там, к лешему, здравый смысл, тоже выдумали! – элементарный инстинкт самосохранения.
Он стоял у края этого головокружительного пути в пропасть и ненавидел себя за постоянную идиотскую нерешительность.
Всмотрелся вниз- вон они, совсем маленькие, Роман и Женя. На поляне. Женя машет рукой.
