Денис тоже заканчивает наш универ, но факультет информационных технологий. Если в нашей семье талант к языкам и словесности, то Денис просто бог цифр. Что он с ними делает, не укладывается в моей голове, хотя он все время подначивает меня и говорит, что для него выучить одно стихотворение тяжелее, чем доказать теорему Ферма. В отличии от меня Алена девочкой всегда была спокойной и рассудительной. Она никогда не принимала участие в наших проказах, но надо отдать ей должное и никогда не сдавала нас родителям. Всегда говорила: «Не знаю, не видела, зачиталась». Наверное, поэтому мы и подружились. Она вся такая основательная, как ее мама и правильная как ее папа. К моменту нашего с Родькой второго совершеннолетия Аленка только заканчивала четвертый курс экономического факультета. Это как раз Аленкино. Вот такая у нас компания.
Родька вошел в мою комнату и, увидев мое заплаканное лицо, нахмурился.
— Что случилось, Рина?
— Вот. — Я достала кулон и показала Родьке.
— Он шевелится, и я его боюсь, а еще он изменился.
— Он и должен был измениться, ведь он подстраивается под тебя. Тебе, что папа об этом не сказал?
Нет, если бы он мне сказал, что он на мне начнет изменяться, я бы его никогда в жизни не надела. Ты же знаешь.
— Знаю, Ринушка. Ну откуда в тебе эта дурацкая фобия? Ничего в этой жизни не боишься, куда мы с тобой только не лазили и где только не шарахались, от хулиганов отбивалась молча, а увидев паука, даже нарисованного падаешь в обморок. Не реви все будет хорошо. Поверь мне. Ты же всегда мне верила?
Я кивнула.
— Ну вот и сейчас поверь.
— А ты мне свой покажешь?
— Ну вот, узнаю свою любопытную Ринку-картинку, конечно покажу, у меня от тебя никогда секретов не было, — и с этими словами брат достал из- за пазухи свой кулон. Цепочка было толще и мощнее, как и положено мужской, а кулон был в виде маленького дракончика с изумрудными глазками и весь усыпанный алмазной крошкой, казалось, что дракончик покрыт чешуей. У дракончика были черные лапы, красный гребень и красная вязь на боку.
— Какой красивый, — протянула я нараспев, — Ну вот так всегда, тебе дракона, а мне паука.
— Ну, так я же большой и страшный дракон, а ты маленький серенький паучок, — тепло сказал Родька, обнимая меня и прижимая к себе.
Брат всегда пытался избавить меня от арахнофобии, и периодически называл меня маленьким сереньким паучком. Я не обижалась, я не могла на него обижаться. Но позволяла так себя называть только ему
Этот день начался не совсем обычно. Обычно в день нашего рождения, нас будил веселый щебет бабушки Мари. Сегодня они тоже должны были прилететь, но их почему-то не было. Вообще во сколько они прилетали, и кто их встречал, я до сих пор не знала. Просто в день их приезда утром бабушка и дедушка всегда были уже дома, к тому моменту, когда мы просыпались. А сегодня папа взволнованно ходил по комнате и что-то говорил маме, когда я туда зашла.
— А бабушки с дедушкой не будет? Что-то случилось?
— Не знаю. Они давно уже должны были прибыть.
— Может самолет задержался? Ты звонил в аэропорт?
Бабушка Таня, мамина мама, многозначительно хмыкнула. Мама улыбнулась, папа промолчал.
— Я ничего не поняла. Вы что-то не договариваете. Где Мари и Шираз?
— Я надеюсь, что все хорошо, — ответил папа. — не волнуйся, а лучше иди собирайся, знаю я вас женщин, пока соберешься и пора уже будет ехать в ресторан.
— К сожалению, не все хорошо, — услышали мы голос бабушки Мари. Она зашла в комнату, — Шираз не придет. У нас большие проблемы и кажется больше ждать нет времени.
Надо сказать, что бабушка Мари, как и дед Шираз были очень красивы. Выглядели не старше мамы с папой. Оба черные, высокие, статные. У Мари была великолепная фигура. Одета всегда с иголочки. Сегодня на ней было длинное в пол темно синее под цвет глаз платье, тщательно уложенные в сложную прическу волосы, в которых поблескивала диадема с черными бриллиантами, такие же бриллианты были на шее и в сережках, свисавших до плеч.
— Здравствуй, ба. Ты как всегда шикарна — поздоровалась я с ней по привычке на французском. — Ты откуда взялась? Когда прилетела? Что самолет задержали?
Мари вопросительно посмотрела на папу. Тот отрицательно покачал головой. Бабушка Таня отвернулась к окну, мама вздохнула.
— Что здесь происходит? — это уже Родька, — о привет, ба, отпадно выглядишь. А где дед? Дела или проблемы? И чего все такие кислые? У нас праздник или где?
Родька выпалил все на одном дыхании.
— Праздник, сегодня праздник, дела и проблемы подождут до завтра, деда не будет, встретитесь с ним позже ну и наконец, здравствуйте, мои дорогие, я по вам соскучилась.
Мари подошла к нам, обняла и поцеловала, сначала меня, потом Родьку.
— Здравствуй, Таня, здравствуй сын, здравствуй, Люси. Как хорошо, что хоть у вас все по-старому.
—Алекс, ты артефакты на детей надел?
— Да.
— Давно?
— Утром, вас же не было, а ждать уже было нельзя, сама знаешь, время.
— Сколько времени прошло?
— Часа два.
Мари подошла к ничего непонимающим в этом диалоге нам с Родькой и попросила.
— Покажите.