Ни Нелли, ни Егор не отозвались. Вертолет, словно присматриваясь, опустился почти над головами публики, нагоняя на них сильный ветер от винта, а потом полетел в противоположную сторону, совсем исчезнув из вида. Толпа со всех ног побежала за вертолетом, а впереди всех несся, держась за сердце, отец Нелли. Пока Борис Иванович мчался, не видя впереди себя вертолета, он вспомнил, как однажды его единственная маленькая дочка купила несколько билетов на взмывающий высоко ввысь аттракцион, названия которого он уже не мог вспомнить. Когда она, бледная, с синими губами, спустилась после нескольких кругов, он спросил ее:
– И зачем ты это сделала?
Нелли ответила:
– Я люблю небо.
И вдруг Борис Иванович подумал, что еще в тот раз надо было отлупить ее как следует, тогда бы не было этих частых заскоков на грани жизни и смерти, а он смолчал, наивно полагая, что Нелли самой надоест.
Вертолет вернулся в поле зрения публики.
– Приземляйся! – замахал руками отец. – Приземляйся, ненормальная!
Но вертолет, продолжая совершать сложные трюки, кружил над поляной, перемещаясь с одного края на другой. Люди на земле, впереди которых бежали отец и жених Нелли, носились, увлекаемые им, из одной стороны в другую. Самым страшным было, когда вертолет приближался к земле, и тогда все замирали и боялись подумать, что вдруг пилот не справится с управлением. Но летная техника, замерев на долгую невыносимую опасную секунду, вновь набирала высоту.
Митя, смотрящий с ужасом в небо на вертолет, которым управляла его невеста, явственно осознал, как трепетно любит свою сумасбродную Нельку, что не дай Бог, если она разобьется, и тогда его существование на земле потеряет всякий смысл. Он бежал за вертолетом и думал о предстоящей свадьбе, о количестве гостей, о том, что еще не готово, что нужно успеть до назначенного числа. Все будет так, как она хочет, только бы сейчас благополучно приземлилась на землю! Нелли мечтала полететь на медовый месяц в Рим и Париж. Обязательно нужно будет побывать в тех городах, но только поездом, поездом… К самолету он ее больше не подпустит!
Вертолет накренился, потом вновь выровнялся.
– Как же красиво! – захлебываясь от восторга, прокричала Нелли инструктору.
– Нелли, я прошу, если хочешь, умоляю, спускайся на землю! – вжавшись в кресло, попросил Егор. – И ответь отцу по рации!
– Не хочу на землю! – рассмеялась Нелли. – Обалдеть можно, как здорово!
– Топливо скоро закончится! – застонал Егор.
– Кружок и приземляемся! – заверила она, искрящаяся улыбка не сходила с ее лица.
Вертолет взмыл в заоблачные дали, затем показался на горизонте и вдруг начал резко падать, словно подстреленный ворон, без шансов выровняться. Толпа остановилась, втянула головы в плечи и затаила дыхание. На сложный вираж не похоже, кажется, опасная игра превратилась в тяжелый конец. Присутствующие остолбенели.
– Нелька! – Борис Иванович, вновь схватившись за сердце, покачнулся, потому что в какой-то момент подкосились колени. – Неллечка! – Его крик эхом пронесся и потонул в приветливом летнем пространстве.
Но летная техника как ни в чем не бывало вполне спокойно приземлилась на том самом месте, откуда взмыла в ласкающую приветливую синеву. Сияя от радости, с гордо поднятой головой первой с вертолета спрыгнула Нелли. Весь ее вид говорил: смотри, какая я! За ней бледный от страха показался Егор.
– Полетать вздумала! – яростно завопил отец Нелли. – Да я тебя сейчас лучше сам собственными руками убью, чтобы больше не терпеть твоих выкрутасов! – Борис Иванович со всех ног бросился к дочери.
– Папа! Ты чего?! – Нелька, смеясь, едва отскочила в сторону, но тот успел схватить ее за футболку.
– Я тебе не знаю что сейчас сделаю, каскадер чертов! – прошипел Борис Иванович.
Между ними встали люди и растащили их в разные стороны. Отец еще несколько минут продолжал угрожать и ругать на чем свет стоит свою дочь, его трясло мелкой неудержимой болезненной дрожью. А Нелли стояла поодаль и смеялась громким заразительным смехом нашкодившего ребенка. Пилот сидел на примятой траве рядом с вертолетом и ласково гладил землю, он уже не верил, что они смогут приземлиться и он вновь пройдется по залитой солнцем поляне.
Борис Иванович в изнеможении тоже опустился на теплую зеленую площадку.
– Хорошо, что жива осталась, – примиряясь с дочерью, сказал он. И снова ей негласно дозволили многое.
Нелли, уже не боясь отца, подошла к нему и плюхнулась рядом, продолжая весело улыбаться. Борис Иванович обнял ее вздрагивающие от неудержимого смеха загорелые плечики.
– Пойдем домой, – позвал он Нелли и всех гостей.
Они шли впереди всех. Один держась за сердце, а другая, резвясь, словно маленький ребенок, надвинув кокетливо кепку на глаза, по-прежнему, веселилась. Лишь один Митя, шедший сбоку, улыбался счастливой молчаливой улыбкой человека, обретшего счастье.
