Ну и вечная проблема: нашествие изобретателей. Жили на соседних постоялых дворах, если не в сараях пригородных крестьян. Ждали, когда я вернусь. У кого-то инновационный ткацкий станок, правда, у меня такой же работает третий год. У кого-то — вечный двигатель. И никого без разбора не прогонишь. Иногда из конструкторов-неудачников получаются толковые инженеры.
Понемножку разобралась и с изобретателями, и с учебным процессом. Почти всё — одна. Миша зарылся в дела МВД, так же как я в коммерцию. Без него система сыска пришла в такой упадок, что консультативные командировки отдельных сотрудников в Голубки не могли принести никакой пользы.
Супруг трудился, трудился и даже начал ночевать в ведомстве. Я его отругала, но передала матрас и две смены постельного белья. При всех стараниях выяснила, что, хотя обвинение в хищении вещественных доказательств снято, мой муж оправдан не полностью и «оставляется в подозрении за недостаточностью оснований для осуждения».
Нет, прогресс все же существует. Я и забыла, что когда-то имелись такие официальные формулировки, типа «ложки нашлись, но осадок остался».
Впрочем, в Мишином случае еще не нашлись. Бедный, он так погрузился в актуальные дела, что пока не смог создать следственную бригаду для розыска аргентинского графа.
Единственное, что я могла требовать от мужа, так это делиться светскими новостями. На слуху у всех была недавняя гибель Настасьи Минкиной, а также варварское следствие, организованное Аракчеевым. Увы, царь дал ему полный карт-бланш. И если я смогла уйти от необходимости предстать перед графом и дать отчет в смерти полюбовницы, то в Новгороде были арестованы местные чиновники, всего лишь предложившие обследовать дворовых девок на предмет беременности перед наказанием кнутом. Мой супруг в официальном порядке ничего сделать не мог.
Другой темой обсуждения стало мое второе прорицание, верней, не столько оно, сколько печальное событие. Дуэль Новосильцева с Черновым состоялась, оба юноши погибли. Светский Петербург с недоумением и даже страхом пересказывал подробности невиданных похорон поручика Чернова: вороные кони, факельщики, духовенство трех храмов, пышный гроб. И самое удивительное — огромная пешая толпа, преимущественно из офицеров, но также и штатских.
— Говорят: не похороны, а заговор, — невесело заметил Миша, — и даже не понимают, насколько правы.
Кстати, великий князь Николай Павлович дал на погребение четыре тысячи рублей. И вообще, поведение царского брата изменилось в лучшую сторону. Подтвердил это Сашка, наконец-то приглашенный во дворец с ночевкой и расспросивший тезку.
— Ни на кого не ругается, ни на меня, ни на маменьку, — передал Сашка его слова, — зубы больше не болят.
То, что Николай больше не срывался на офицеров, я знала тоже. Так что июньское приключение оказалось не без пользы.
Еще в салонах обсуждали мои пророчества. Два сбывшиеся — не таясь, а еще одно, насчет царя, — шепотом. Подумала даже, что нет худа без добра. Из-за болезни сынишки и коммерческих заморочек я оказалась вне светской жизни. Что и к лучшему. Негоже пророчице комментировать свои предсказания.
Понемногу Миша разгреб свои дела так, что торжественно вернул мне подушку: больше в министерстве не ночую. Я посоветовала оставить — мало ли что. Ну а так как разбросала и свои дела, наконец-то задала редкий вопрос:
— Что у тебя по работе веселого?
— Будешь смеяться, именно веселое-то и есть. В Тверской губернии объявился оборотень.
— Ну, там волки всегда голодные, — рассмеялась я.
— Если бы волк… — усмехнулся Миша.
— Медведя не хочешь? — продолжил муж.
— Судя по твоему тону, он никого не сожрал, — усмехнулась я.
— И пока не собирается, — ответил Миша.
На самом деле, тезку моего мужа приметили сначала в Рязанской, потом в Тульской, Калужской, Смоленской губерниях. Медведь был огромен, но не агрессивен. Появлялся в населенных пунктах у большой дороги, на людей не кидался, наоборот, умильно смотрел, вымогая пищевые подношения. Ружья — редкость даже в больших селах, поэтому попрошайничество обходилось для мишки безнаказанно.
Иной барин, узнав о госте, вооружался, поспешал на медвежью охоту. Но выяснял, что медведь его владения уже покинул. Так и шел Топтыгин в сторону Петербурга, оставляя следы больших когтистых лап и упоминания в полицейских сводках.
— Прекрасно! Но почему оборотень? — спросила я.
Супруг объяснил, что в большинстве сводок также фигурирует пожилой странник, замеченный в тех же населенных пунктах, что и медведь. Пешеход так же уверенно движется из губернии в губернию. Потому-то капитан-исправник одного из уездов и предположил, что, едва зверю угрожает опасность, он перекидывается в старца. И даже привел несколько примеров аналогичных событий за последние два века.
Мы повеселили Лизоньку рассказом об оборотне. Она даже занялась вычислениями: через сколько дней таинственный медведь окажется в Санкт-Петербургской губернии. Ну а потом вернулись к повседневным делам.
