Единственной серьезной опасностью были двое бродяжек, взявших на себя черную работу в ночь, когда я посетил МВД. Мой верный слуга уже устранил это возможное затруднение. Он загримировался, встретился в трактире, не был узнан и выступил как заказчик нового деликатного поручения. Когда он понял, что контрагенты не способны держать язык за зубами касаемо предыдущей истории, угостил их вином, от которого они заснули и не проснулись.
Все же на всякий случай я сменил адрес. Но от разъездов и светских визитов не отказался. Например, от встречи с крайне неприятным типом — архимандритом монастыря из Новгородской губернии, который небезуспешно втерся в доверие к царю и ниспроверг одного из фаворитов, а недавно приложил проповеднические таланты, чтобы спровадить в ссылку Особу.
Нынешний царь податлив на уговоры под мистической приправой. Но и сам фанатик оказался легко помыкаемой скотинкой, да вдобавок, как любой провинциал, едва ли не раболепствующей перед иностранцем.
Сперва я покорил его, сказав, что не стал обращаться к прочим светочам духовности, но попросил именно его найти время для встречи. Потом спросил о миссии среди северных туземцев и о том, насколько употребляемые приемы применимы в Патагонии. И лишь потом спросил об одной особе, «о которой ходят самые разные толки, и ваше мнение как духовного провидца для меня очень важно».
Мой собеседник вскипел. Из его гневного монолога я понял, что Особа не погубила столицу своими грехами и опасными методами лечения разве что по его заградительным молитвам. Я удивился и спросил: неужели местный крещеный народ терпит притон ереси и колдовства? Во многих городах непросвещенной и даже просвещенной Европы уже давно бы явились толпы и разорили подобное гнездо.
Я удалился, оставив собеседника в раздумье. А уже через два дня к нему явилась группа мещан с просьбой благословить их на поход к усадьбе богомерзкой Эммы Шторм. Плут счел это совпадение высшим знаком и приступил к организации экспедиции.
Конечно, я не сомневался в способности Особы постоять за себя и не планировал прорваться в ее усадьбу по следам разъяренной толпы. Я был откровенен с плутом — лучшим исходом стало бы не обращение в полицию, но столкновение, желательно вооруженное.
— Пусть всей столице ведомо будет, что греховодница не только детей умерщвляет злодейским лечением, но и по народу из ружей палит. — Архимандрит едва ли не потирал руки от предвкушения.
Ну а я всегда помнил, что удача — упрямый бычок, которого надо загонять в ворота. Поэтому в толпе присутствовал переодетый слуга с заряженным пистолетом. Даже если Особа повелит стрелять в воздух, нет сомнения, что как минимум одна пуля угодила бы в чью-то голову. Смерть при толпе-свидетеле — идеальный повод для вселенского скандала.
Вот чего я не ожидал, так это фокуса с дрессированным медведем и его престарелым поводырем — так сообщил мне слуга. Медведь, что удивительно для четвероногого артиста, был не только послушным, но и очень крупным — тут я доверял Феликсу, как если бы видел происшествие своими глазами. Размер приведенной толпы не имел значения, она разбежалась вся. Слуга, конечно, не стал тратить единственный заряд на хищника. Я бы и сам выстрелил в медведя из пистолета, только лишь если бы деваться было некуда.
В любом случае трюк оказался удачным. Не только толпа рассеялась, но и впечатленный архимандрит поспешил оставить столицу. Я даже не успел спросить, не испугался ли он, что Особа лишь предупредила его медведем, а в следующий раз приведет в его келью леопарда.
Так Особа упустила шанс отправиться в повторное изгнание. Увы, себе на горе. Присланные мне инструкции были однозначны: вред от пребывания в Санкт-Петербурге Эммы Шторм превосходил пользу от любых ее изобретений, которые могли бы стать моей добычей. Я так хотел устранить ее из столицы, но раз не удалось…
Пришлось перейти к следующему этапу действий, столько же противному моей натуре, сколько и сложному в исполнении. Солнце Южного полушария сыграло злую шутку: я забыл некоторые особенности своей страны. Например, то, что злодейство в России непредсказуемо. Да, здесь можно найти людей, готовых исполнить твою недобрую волю, но как это сложно! Особенно если речь не о похищении, но об убийстве. Клейменый каторжник с рваными ноздрями будет бубнить, что ему зарезать человека проще, чем свернуть куренку шею, да и то «жалко Божию тварь!». Но потом потребует вина, будет пить, клясться, пока не свалится.
Потому-то для устранений я всегда прибегал к своим слугам. Жаль, что остался один!
Феликс получил новое задание: найти не просто буйных ребят, но отпетых головушек, готовых на убийство. Поначалу ничего не выходило: попадались финны, соглашались, но требовали задаток в виде водки и падали под стол еще быстрее, чем родной душегубец.
И все же мой слуга оправдал данное ему имя. Оказалось, что неподалеку от столицы есть целый отряд смелых людей, не просто готовых предоставить разбойные услуги, но питающих сильные чувства к Эмме Шторм. И чувства — не добрые.
