Труды по античной истории полностью

Сравнивая тезис Гелланика и Эфора можно заключить, что суть их рассуждений одна: межвоенное развитие Эллады представляет собой μεταβολή. Разница заключается лишь в том, что Эфор, писавший значительно позднее Гелланика и в какой-то степени подводящий итог эпохе расцвета, представил этот тезис в более цветистой форме. Фукидида из всего этого интересует только одно: эта μεταβολή привела к столкновению Афин и Спарты. Следовательно, он идет за Геллаником, но при этом отбирает только тот материал, который объясняет интересующий его процесс. Так, например, его не интересует ни одно внутриполитическое событие в истории Афин этого времени, которые, конечно, были отражены у Гелланика. Фукидид первоначально заимствует у своего источника общую идею, а потом в ходе своей работы придает ей собственный смысл, что приводит к известным противоречиям между введением и заключением в каждом элементе его труда. В этом заключается существенная разница между источниковедческими приемами Геродота, который, как установил А.И.Доватур[214], перенимал рассказы от источника вместе с заложенной в них философией, и Фукидида, который полностью перерабатывает сообщение своего источника на основе решаемой им проблемы. Поэтому философия (в широком смысле слова: такое применение этого термина Доватуром нам представляется весьма удачным) его предшественника сохраняется только в исходном пункте рассуждений Фукидида, который мы назвали предваряющим тезисом.

О зависимости Фукидида от Харона из Лампсака говорит Плутарх. Он сообщает, что только эти два историка говорят о встрече Фемистокла с сыном Ксеркса, в то время как остальные сообщают, что он встречался с самим Ксерксом (это Эфор, Динон, Клитарх и Гераклид из Кимы; Plut. Them. 27, 1). Действительно, Περσικά Харона могла быть хорошим источником для написания биографических очерков о Фемистокле и Павсании (I, 137, 4). Фукидид, безусловно, пользовался надписями, однако при написании истории Пятидесятилетия эпиграфический материал использован минимально. Это можно утверждать в силу того, что в его хронике какие бы то ни были даты приводятся только дважды: он сообщает, что пятилетний договор (σπονδαὶ πεντέτεις) был заключен через три года после экспедиции Перикла в Сикион и Акарнанию (I, 112, 1), а война между Самосом и Милетом началась через шесть лет после заключения тридцатилетнего мира (σπονδαὶ τριακοντούτεις I, 115, 1). Мирные договоры, конечно, закреплялись в достаточно известных надписях, к ним обратился для датировки своих сообщений Фукидид; остальные события либо просто не были зафиксированы в эпиграфических памятниках, либо надписи эти были менее доступны, вследствие чего ему пришлось положиться на штудии Гелланика. Вместе с тем Фукидид родился приблизительно на двадцатом году Пентаконтаэтии, а следовательно, за событиями ее последнего десятилетия он наблюдал, как взрослый человек. Таков экскурс о Самосском восстании (I, 115, 2–117), для описания остальных событий ему вполне было достаточно одного источника для пополнения имевшихся у него всегда сведений и приведения их в порядок – этим источником, конечно, был Гелланик.

На основе источниковедческих штудий можно указать на несколько дополнительных источников: так, например, дата заселения дорийцами Пелопоннеса указана на основании Ферекида, так как в предыдущей фразе этого пассажа (I, 12, 3), заимствованной из Ферекида, говорится о переселении беотийцев в Кадмею, там тоже указывается дата; в следующей фразе, где говорится об ионийской колонизации, источником также был Ферекид. Эти аргументы указывают на принадлежность Ферекиду и рассказа о заселении Пелопоннеса. В ряде мест (I, 13, 2–5; IV, 42, 2) используется специальное сочинение, посвященное истории Коринфа, откуда Фукидид заимствовал рассказ об Аминокле и начале кораблестроения. Это сочинение принадлежало кому-то из малоизвестных или неизвестных нам логографов.

При написании экскурсов о Килоне и Писистратидах Фукидид весьма аккуратно следовал той основе повествования, которую он заимствовал у Геродота. Его нововведения относятся только к добавлению отдельных подробностей к историософской стороне повествования: рассказ источника подвергается полной переработке в свете цели, преследуемой Фукидидом; вместе с тем его фактическая сторона остается почти прежней. Надо полагать, что аналогичным путем он работал над Геллаником. В его хронику включаются некоторые новые подробности, материал Гелланика отбирается сообразно с общей концепцией Фукидида, в то время как последовательность событий в хронике, ее литературный стиль и особенности жанра остаются прежними.