Англичане стали готовиться к наступлению, но не по старому пути (через Газу). Задуман был бросок в обход укреплений, через пустыню. В дополнение к обычной кавалерии формировались отряды на верблюдах. Но оставалось еще неясным, как далеко в глубь страны от побережья идут укрепленные линии турок. От этого, как и от проходимости по пустыне и от наличия воды, зависели пути предполагаемого движения войск. Такой человек, как Ааронсон, был в высшей степени к месту. Разведкой англичан командовал полковник Ричард Майнерцхаген. Он потом рассказывал, что в начале войны был антисемитом, но после, познакомившись со своей еврейской агентурой (то есть, в первую очередь с «Нили»), стал он другом евреев вообще, сионистов в первую очередь. (И в первые послевоенные годы был нам очень полезен, о чем будет рассказано в биографии Вингейта.)
Под началом агронома Ааронсона (его конспиративная кличка была «Мистер Мак») работал целый отдел. Связи с «Нили», во главе которой осталась Сара, были интенсивны, как никогда раньше. Сара даже ненадолго морем приезжала в Египет. Сам Ааронсон, однако, подумывал об эвакуации в Египет всех своих. Но Сара и думать о том не желала и вернулась. Время было горячее. «Нили» в те дни добилась самого большого своего успеха — они раздобыли карту турецких позиций от Газы до Беер-Шевы и переслали ее в Египет. Для англичан это был дар неба. Но над головой евреев уже собирались тучи.
Положение в Османской империи вообще и в Земле Израильской в частности в 1917 году было тяжелым. Прежде всего, было голодно. Это стало общей проблемой всех стран германского союза. Они все находились на положении осажденной крепости. Германия могла еще в 1917 году слать туркам оружие, но не еду. В самой Германии в 1917 году уже и картофель стал предметом роскоши. Люди все больше питались кормовой брюквой. (Зиму 1916-17 годов немцы так и прозвали — «брюквенная зима».) Что уж говорить о Турции! Там, в Турции, не хватало буквально всего, не только еды — одежды, обуви, лекарств, и была жуткая инфляция. Специфической проблемой Османской империи стали дезертиры. Их было много уже в 1917 году. И многие бежали из армии с оружием. Турецкие власти вешали дезертиров беспощадно и публично, но голод гнал их в населенную местность, где они пытались силой добыть еду и прочее. В общем, жизнь стала очень трудной.
Когда-то, в начале войны, среди евреев Земли Израильской были сторонники Турции — «оттоманисты». Теперь, в 1917 году, таковых уже не стало. Все ждали англичан и в их лице — избавления от голода и нищеты. Надо отдать должное «Ха-Шомеру». Эта организация охраны еврейских поселений, о которой я уже несколько раз упоминал, до войны существовала полулегально. В начале войны турецкие власти распустили «Ха-Шомер» и потребовали сдачи всего оружия. Но у членов «Ха-Шомер» хватило ума часть оружия припрятать. И уже с 1915 года деятельность их (нелегально) возобновилась, ибо по мере ухудшения положения в стране возрастало количество разбоев. Грабили дезертиры, грабили бедуины, даже мирные в прошлом феллахи (арабские крестьяне) с голодухи могли начать грабить. В общем, члены «Ха-Шомер» совершили большое дело — сумели защитить еврейские поселения в условиях нараставшей анархии. Иногда анархия в стране даже шла на пользу. Например, легко стало раздобыть оружие — англичане, откатываясь от Газы, много его побросали. А бедуины брошенное оружие собирали и нелегально им торговали. Но вся эта деятельность по охране поселений, хоть и нелегальная, не была направлена против турецких властей. Среди евреев преобладало мнение, что турок дразнить нельзя. Надо быть покорным, стараться выжить. Пример армян был уже широко известен. Но покорность эта не очень помогала. Турки все равно подозревали евреев в проанглийской деятельности. 28 марта 1917 года был издан приказ об изгнании евреев из Тель-Авива и Яффо. (Тель-Авив был тогда еврейским пригородом Яффо, но какое-то число евреев жило и в самом Яффо.) В общем, повторилась русская история с выселениями в малом местном масштабе — выселено было 8 тысяч человек. Выслали их недалеко — в основном в Галилею. Еврейская взаимопомощь сработала и тут, как и в России.
