С начала 20-х и до середины 30-х годов большинство евреев приезжало в Землю Израильскую уже не через Одессу, надолго ставшую большевистской, а через Триест. Этот портовый город на Адриатическом море до Первой мировой войны был главными морскими воротами Австро-Венгрии. И уже тогда имел хорошие связи с Землей Израильской. А в описываемое время Триест, после Первой мировой войны ставший итальянским городом, превратился в главный порт, связывавший Европу со Страной Израиля.
Только из Румынии евреи выезжали через черноморские порты.
В Земле Израильской «халуцы» показали себя именно так, как планировалось. Слова не разошлись с делом. Мне они чем-то напоминают комсомольцев 20-х годов. И те, и другие были на все готовы ради идеи. Себя не щадили. Но, как я понимаю, в сегодняшней России комсомольцы тех лет не в чести. У нас же слово «халуц» окружено уважением, деятельность их считается безусловно полезным, даже необходимым этапом в деле возрождения страны. Хаим Вейцман в свое время говорил, что государство не создается с помощью волшебной лампы Аладдина и не преподносится на серебряном блюде. В ответ поэт Натан Альтерман сказал о «халуцах»: «Вот то блюдо серебряное, на котором государство еврейское нам поднесли».
Как я уже писал, в 1921 году из красной уже Одессы на греческом пароходе «Анастасия» к нам выехала группа деятелей ивритской культуры. Сионистская легенда рассказывает: Еврейский поэт Бялик и прославленный красный командир, еврей, Гамарник были женаты на родных сёстрах. Прощаясь — Бялик уезжал на «Анастасии» — они сулили друг другу мрачное будущее. В 1937 году Гамарник, к тому времени начальник политуправления Красной Армии и заместитель наркома (министра) обороны, застрелился, предвидя неминуемый арест. Пишут, что совершенно необоснованный. Но кое-какие основания в его случае были! Он в начале 30-х годов категорически не соглашался со страшными методами коллективизации. И пытался, хоть и тайно, противостоять репрессиям против крестьян.
И такие еврейские утописты были.
Трумпельдор, а ему было тогда под 40, производил на всех сильное впечатление. Своим могучим ростом, гордой осанкой, одухотворенным лицом он покорял женщин. На мужчин действовала его военная слава, его самостоятельность в быту, которую он всегда проявлял, несмотря на увечье. И главное — несокрушимая вера в будущее еврейское государство. Крымские «халуцы» были не единственной его «добычей» в России. Ему удалось обратить в сионистскую веру человека, который в чем-то был похож на него самого, в чем-то ему был противоположен, но сыграл в истории создания еврейских вооруженных сил роль исключительную, — Ицхака Саде. В России он звался Ицхак Ландсберг.
Много лет назад, после Шестидневной войны, засверкала слава Моше Даяна. И в то время пошел упорный слух, что у него не просто русские корни, а что служил он в Красной армии. И даже добавляли, что дрался под Сталинградом или еще где-то. Это все было, конечно, чепухой — русским евреям, а возможно и другим россиянам, было приятно думать, что все хорошее в Израиле из России. Вместе с тем как я думаю, дело было сложнее. Тот Даян, которого творил фольклор (и который не слишком походил на свой прототип), был «собирательным образом». И действительно по законам мифотворчества в нем сливались биографии разных людей.
