Стамбул в это время был оккупирован войсками Антанты — победителями в Первой мировой войне. Сидел в нем еще султан-марионетка, сыпавший проклятия на голову Ататюрка. Проклятья не помогли — в конце лета 1922 года Ататюрк наголову разбил греков, а их покровители — англичане — не решились вмешаться: помнили в Англии Галлиполи и Кут-Эль-Амар! Турецкие националисты заняли Стамбул, низложили султана. Тут и пришел конец «Новому пути» («Месила хадаша») — лагерь свернули. Мустафа Кемаль (Ататюрк)[57] сионистов не жаловал — считал их английской агентурой, что в его время, несмотря на все наши трения с англичанами, было недалеко от истины. Впрочем, свою роль «Месила хадаша» уже сыграла — время Третьей алии истекало. Да и ехали евреи в страну Израиля в это время — после окончания Гражданской войны — уже, в основном, через Триест.
Пожалуй, можно считать, что сионистская группа в начале 20-х годов в Стамбуле была, несмотря на все трудности, самой благополучной. Сионисты были организованы, и если уж им приходилось ждать, то знали они, чего ждут. А ведь Стамбул тех лет — город отчаяния. С конца 1920 года, после краха «врангелевского Крыма», там скопилось огромное количество российских беженцев (не менее 150 тысяч человек «с разных концов государства великого»). На знакомых нам Галлиполи и острове Лемнос (база галлиполийского десанта) стояли остатки белых полков. И многие белые в своих мемуарах с горечью вспоминали Стамбул, Галлиполи и особенно Лемнос. Они были никому не нужны… Им ждать было нечего. В их среде процветали взаимные обвинения в проигрыше войны, запоздалые интриги и полная безысходность.
Некоторые беженцы (люди попроще) пытались как-то приспособиться к жизни в Стамбуле. Искали работу, заводили мелкий бизнес. Среди них были и евреи-несионисты.
Но история русского Стамбула оказалась недолгой. Года за три беженцы разъехались по более благополучным странам. 12–15 тысяч вернулись в Россию.
В то время как Гражданская война в России достигла апогея, в 1919 году, во дворце в Версале, под Парижем, собралась международная конференция. Победители делили мир. Делегаций явилось много. Но решающее значение имели три державы: Англия — ее представлял Ллойд-Джордж, Франция — ее представлял Клемансо и Америка — Вильсон. (Интересно отметить, что договор о создании Лиги Наций, в заключении которого большую роль сыграл Вильсон, не был ратифицирован в США.) Эти трое обычно все решали. Остальных в лучшем случае выслушивали. Италия никак не могла определить, великая ли она держава. Японию от дел, не касающихся Дальнего Востока, старались оттеснить. Все «маленькие» вертелись около кого-то из трех «больших». Около Ллойд-Джорджа «вертелись» две делегации, нас интересующие: 1) Сионисты. Их возглавлял Вейцман. Он ходил в обычной одежде и поэтому не слишком привлекал внимание журналистов. 2) Арабы. Принц Фейсал носил традиционную одежду арабского эмира и выглядел сенсационно. И с ним был Лоуренс Аравийский.
