А теперь очередная сионистская легенда. В ту пору проживал в Париже человек, широко известный как писатель и врач-психиатр. Его читали «от Кремля до Альгамбры» (название одной из его книг) и даже в Новом Свете. Это был Макс Нордау (Зюдфельд). Как и Герцль — выходец из Венгрии, но уже давний парижанин. Как и Герцль — ассимилированный еврей. Многие его читатели и не знали, что он еврей. И вот говорит легенда, что пришел к нему Герцль (он тогда был в Париже корреспондентом венской газеты) и сказал: «Я, кажется, сошел с ума. Все, что мы делали до сих пор, все, на что надеялись, видится мне чепухой. Есть только один путь решения еврейского вопроса — воссоздание еврейского государства»[10]. Выслушал его Нордау и ответил: «Трудно сказать, сумасшедший ты или нет. Но я иду с тобой». Так вновь родился сионизм.
И еще надо заметить, что антисемитизм со времен «дела Дрейфуса», на несколько десятилетий вышел из моды в левых кругах. Он там не исчез, но его стеснялись демонстрировать. Слишком явно правым оказался лагерь антидрейфусаров — монархисты, крайние католические клерикалы, французские шовинисты и т. д. И по ходу развития скандала, хоть и не сразу, утвердилось мнение, что левые и даже просто либеральные взгляды несовместимы с антисемитизмом.
О многих хороших людях — неевреях — можно упомянуть в связи с делом Дрейфуса. От Золя, Клемансо и Пикара до английской королевы Виктории. Но так как имеется об этом масса общедоступной литературы, я скажу пару слов только о Жоресе, вожде французских социалистов. Похоже, именно ему мы обязаны представлением о том, что грамотные организованные рабочие против антисемитизма. В конце XIX века во Франции, благодаря Жоресу, какое-то время было именно так. Жорес не с первой минуты включился в борьбу за пересмотр дела Дрейфуса. Бернара Лазара с его брошюрами он по началу принял вежливо, но прохладно. Однако, убедившись, что Дрейфус невиновен, Жорес, не считаясь ни с чем, стал требовать восстановления справедливости.
А было это не просто. Еще полбеды, что клерикалы, монархисты и т. д. травили защитников Дрейфуса, называя их «агентами еврейского синдиката». Хуже было то, что в это, по началу, верили и рабочие. И многие социалисты, одни из антисемитизма, другие из карьерно-популистcких соображений (голоса рабочих на выборах) считали, что социалистам следует стоять в стороне от этой «схватки между группами буржуазии». Но Жорес не колебался. Он боролся яростно, ни минуты не сомневаясь в победе. И победа пришла. Сперва в рабочих кварталах. Затем, с помощью организованных рабочих, во всей Франции. В 1899 году Дрейфус был помилован, а в 1906 году полностью реабилитирован. А мне остается добавить, что в ходе той борьбы Жорес глубоко проник в суть еврейского вопроса. И в начале нового XX столетия он заявил, что новый век должен решить две исторические проблемы. Проблему наиболее угнетенного класса — рабочего, путем осуществления идей социализма. И проблему наиболее угнетенного народа — еврейского, путем осуществления идей сионизма. И такие левые когда-то были! А сионизм-то, кстати, существовал тогда без году неделю, и многие евреи считали его утопией.
Любопытно отметить, что уже существовавшая тогда ближневосточная арабская пресса, кроме христианской в Бейруте, как и негритянская пресса в США, возмущалась травлей во Франции человека за его происхождение (или вероисповедание). Бывали и такие времена.
