Лифтов у нас два – человеческий и грузовой. Как-то раз, помню, у нас гостил герцог Виндзорский, и мы возили его наверх, на смотровую площадку особняка, откуда открывается совершенно изумительный вид на вечернюю Москву. Вообще у нас самое высокое здание во всем Вилкине, и из Москвы вечекром тоже открывается прекрасный вид на мой особняк, только не все москвичи об этом, к сожалению, знают. Герцог очень похвалил окружающий пейзаж, обойдя здание сверху по сообщающимся террасам, и нечаянно оказался у дверей грузового лифта в тот миг, когда они отворялись.
Перед ним предстал зоотехник Гоша с Дусенькой на руках.
Она тогда была совсем крошка, чуть больше метра в длину, но для человека, который в принципе не любит рептилий, и этого хватило. Герцог взвизгнул и опрометью кинулся прочь по террасам.
Как оказалось, испугался он вовсе не крокодилихи. Дусенька вообще – милое и кроткое создание, особенно после кормежки, а если замотать ей пасть скотчем в несколько слоев, то вообще более спокойной и уравновешенной рептилии на свете не сыщешь. Разве что может слегка поцарапать когтями, а так – ничего. Герцог подумал, что вернулась его самая страшная галлюцинация времен школьной молодости, когда он в компании таких же юных и благородных аристократов покуривал травку и баловался галлюциногенами мексиканского грибного происхождения. Кстати говоря, он потом много рассказывал про свое знакомство с великим Кастанедой. Однажды герцог и Кастанеда, заблудившись в мексиканских прериях и пампасах, когда пробирались к магу племени яки Дону Хуану, пригласившему их на сковородку жареных теонанкатлов…
Так о чем это я?
О герцоге, о грузовом лифте… Нет!
О предсмертном вое.
Я вихрем взлетела ввысь на первом попавшемся лифте, это был как раз грузовой. Пока ехала – было почти тихо, когда вышла на пятом этаже, вой, уже ставший басовитым ревом со всхлипами, усилился. Доносился он из комнаты моей свекрови от третьего мужа Нинели Аристарховны. Я рванула на себя дверь.
Нинель Аристарховна в розовом халатике сидела на полу и, разинув беззубый младенческий рот, наслаждалась своими завываниями и руладами. Я выругала себя – который год собираюсь вставить бедной старушке зубы! Свои она утратила весьма экстравагантным образом – когда я отправила ее в кругосветный круиз, где то в море Сула, а может, в море Сулавеси их пароход подвергся нападению пиратов, и свекровь чересчур активно защищала чемоданы со своими вечерними туалетами. Особенно ей не хотелось расставаться с бриллиантовым колье стоимостью в полтора миллиона долларов.
После этого круиза со свекровью сделалось что-то странное – я даже подозреваю, что временами она принимает меня за гонконгского пирата, потому что умоляет меня о милосердии на каком-то невнятном южнокитайском диалекте.
Особенно трогательно это у нее получилось, когда они умоляла отпустить ее в кришнаитский монастырь, где надеялась наконец похудеть – резко и навсегда.
Но сейчас ей было не до диалектов – она просто выла.
– Что это с ней?! – едва перекричав свекровь, спросила я гувернантку Люсеньку.
– Клубничный шампунь хотела выпить.
– А ты?
– А я не дала.
Я взяла со стола розовую бутылочку. Действительно, пахнет более чем аппетитно. Невольно я поднесла горлышко к губам…
Люсенька выхватила у меня шампунь.
– Вот видите! Никогда им больше этого не покупайте!
Тут я вспомнила, что и старшая свекровь получила такой же подарок.
– А Авдотья Гавриловна? Где она?
Люсенька вздохнула и развела руками.
– Ну так где де?
– Боюсь, это надолго, – сказала гувернантка. – Извините – недосмотрела! Но ведь даже знаменитые врачи Древней Греции Гален и Гиппократ рекомендовали время от времени принимать сильное слабительное…
– Ничего, Люсенька, – тут и я вздохнула. – По крайней мере, хоть один вечер Авдотья Гавриловна проведет дома.
Похлопав гувернантку по плечу, я пошла к лифту.
Но, выходя из кабинки, я вдруг ощутила сильный удар по затылку.
И свет в моих глазах померк.
Прежде, чем прийти в себя, я задумалась.
Почему, ну, почему ни одно мое расследование не обходится без крепкого удара по затылку?
Если составить список всего, что падало мне на затылок и приводило меня в бесчувственное состояние, то получится примерно такой винегрет:
огнетушитель;
мраморный болван без штанов; я знаю, что такое античный мрамор, но это был именно болван современной выделки, не стоящий того камня, который на него зря перевели;
спинка огромного резного дубового кресла;
шесть кухонных скалок;
две ножки от стульев, причем разных стульев;
сорок семь рукояток пистолетов разных марок;
одиннадцать ружейных прикладов, в том числе два приклада музейных мушкетов;
четыре клюшки для игры в гольф;
бронзовая мемориальная доска со стены старинного здания;
двадцать две бутылки со спиртныи и из-под спиртного;
гриф от штанги; по крайней мере, мне именно так назвали найденную рядом со мной железную палку.
Кажется, ничего не упустила.
Можно приходить в себя…