– Он где-то здесь. Ищите внимательнее!
Сам же Альберих решился войти в хлев. Отворив покосившуюся дверь, он первым делом зажал нос. Запах свинарника был пронзительно одуряющим. Хохотнув, представляя блистательного чистоплюя Адальберта среди свиней, Альберих, вынув меч из ножен, начал осторожно оглядывать помещение. В хлеву находилось порядка трех десятков свиней, с любопытством разглядывавших непрошеного гостя и, казалось, насмехавшихся над ним презрительными щелочками своих заплывших глаз. В дальнем углу хлева высилась огромная гора сена, и при виде ее Альберих понял, что цель достигнута.
Подойдя к сеновалу, он громко сказал:
– Мессер Адальберт из рода Бонифациев, сиятельный маркиз Тосканы, если вы сию минуту не явите себя миру, я подожгу это сено и вы станете первым Каролингом в истории, которого запекли как кабана!
Сено зашевелилось, и оттуда понуро вылез Адальберт. Он был в одном исподнем, которое теперь к тому же было изрядно попорчено прилипшим сеном и свиным навозом. Весь его блеск, весь его лоск остался далеко, где-то в окрестностях бесконечно родной и уютной в этот момент Лукки.
– Граф Адальберт – вы мой пленник, и я волен буду сделать с вами все, что захочу. Вы целиком в моей власти и я требую от вас немедленной клятвы повиновения!
– По-моему, вы слишком торопитесь, мессер Альберих, – раздался знакомый молодой голос за спиной.
Альберих обернулся. Перед ним стояли Ламберт и Гуго.
– Вы забываете, мессер Альберих, что граф Адальберт бросил вызов мне, императору франков и лангобардов, и, проиграв в сражении, находится теперь не в вашей, а в моей власти и подлежит моему суду, как мятежник. Не распоряжайтесь им как вещью!
Альберих побагровел.
– Вы нарушаете древний обычай, государь! – едва сдерживая раздражение, произнес он, – плененный во время сражения является добычей пленившего!
– Да, но не принц крови. Адальберт, как вы верно заметили только что, является Каролингом, пусть и не по основной родовой ветви.
– Вы тоже! – внезапно вспылил Альберих. Гуго, оценив ситуацию, схватился за меч.
Однако Ламберту и здесь не отказала выдержка. Он мягко удержал руку Гуго своей рукой, а Альбериху с ледяным хладнокровием произнес:
– Да я тоже, но я признан Господом, наместником Его Апостола и итальянским народом королем и императором, и надо мной совершено святое миропомазание.
– Отдайте мне его, государь! Он мой! Я вам оказал столько услуг, – потеряв всякие аргументы, Альберих почти стонал.
– Мы помним все, что вы сделали для нашей семьи, мессер Альберих. Просим и вас также не забывать, кому вы обязаны благородным титулом графа Камерино и графа Фермо. Я прощаю вам вашу вспыльчивость и объясняю это следствием проявленной вами воинской отваги.
Альберих поклонился. В душе его бесновались черти. Граф Камерино, с сожалением игрока, поставившего не на ту масть, вспомнил про вчерашнюю разведку.
Ламберт подошел к Адальберту. Тот стоял, опустив голову, являя собой само воплощение униженного тщеславия.
– Сбылось пророчество твоей жены, Адальберт! Говорят, она сказала тебе однажды, что если не сделает из тебя короля, то дни свои ты закончишь в хлеву. И вот ты в хлеву, и без короны!
Адальберт молчал.
– Ты стремился в Павию? Я исполню твое желание. Ты будешь препровожден в Павию и там станешь дожидаться моего суда. Мессер Альберих, окажите милость составить компанию графу Адальберту в его поездке к столице моего королевства, которую он так хотел навестить.
Альберих с готовностью ответил поклоном. Что-то в его движении явно не понравилось Гуго, и он поспешил обратиться к императору:
– Друг мой, позволь и мне сопровождать графа Адальберта, дабы были соблюдены все почести, приличествующие статусу плененного, а доблестный милес Альберих не утруждал бы свою персону мелочным общением с павийским префектом и графом королевского дворца.
Ламберт понял мотивы своего друга. Он только грустно посетовал:
– Значит, ты не сможешь поохотиться со мной в Эмилии? А ведь мы еще собирались в Маренго! Признаться, я огорчен, ты же знаешь, сколь я ценю твое общество!
– Благодарю вас, государь. Я поспешу вернуться к вам при первой же предоставившейся возможности.
Альберих хмуро молчал. Борьба за ценный трофей была проиграна им окончательно. Граф Адальберт ускользал от него, словно форель из трясущихся похмельных рук бедолаги-рыбака, дразня последнего ярким блеском своей чешуи.
– Поспешите дать графу Адальберту достойные одежды из его или же моего гардероба, возьмите десять рыцарей и отправляйтесь в путь. Да, кстати, каковы итоги сражения? – обратился Ламберт к Альбериху.
– Среди сполетцев потерь нет. Зато примерно пятьдесят тосканцев сейчас находятся на полпути к объятиям Люцифера, – раздраженно ответил Альберих.
Ламберт брезгливо поморщился и вышел вон. Альберих остался в хлеву один, если не считать, конечно, все тех же свиней, которые теперь уже как будто с сочувствием смотрели на него. Вдруг его окликнул оруженосец Кресченция:
– Благородный мессер Альберих, вы обещали десять солидов за обнаружение благоро…
