– Да, мой друг, мне действительно это важно.
Полчаса ушли на сборы и легкий завтрак, после чего небольшая свита Ламберта начала разъезжаться по выбранным местам. Что касается егерей, то они разъехались еще накануне и теперь должны были привести зверя к бескрайнему полю, дабы господа могли вдоволь насладиться резвой и долгой погоней, венчающейся затем короткой и яростной схваткой.
Спустя минут пятнадцать Ламберт и Гуго остались вдвоем, скача бок о бок. Ночи уже были весьма холодными, но Ламберт в этом даже находил особое удовольствие. Он любил этот свежий, очищающий сознание, воздух, любил ощущать, как первые лучи пробившегося сквозь горизонт солнца начинают робко согревать тело. Друзья скакали молча, каждый погруженный в свои мысли.
Все мысли Ламберта были связаны с вознесением благодарных молитв Господу за ниспослание ему бесчисленного сонма благ, которых мало кому в этом мире выпадают. Он славил Господа за свою молодость и досуг, за богатство и власть, дарованные ему Небом, за силу и мощь, благодаря которой в Италии у него не осталось значимых врагов. Он воздавал хвалу высшим силам за мудрость, за то, что он и римский папа, наконец, пришли к дружбе и согласию. Окидывая взором ближайшие перспективы, он начинал уже тихо гордиться собой, считая, что у страны, подвластной ему, впереди исключительно светлое и достойное будущее.
Спустя час скачки Ламберт и Гуго достигли места своего назначения. Они расположились у кромки леса, за которой начиналось поистине необъятное поле с небольшим уклоном от них. Что ж, тем лучше, если егеря не подведут, зверя прекрасно будет видно на протяжении всей погони и, значит, неминуемо придется встретиться с ним лицом к лицу. Кто это будет – обещанный кабан, а может волк, олень, медведь?
Всадники спешились и утолили жажду простой водой из бурдюка Гуго. Вина с собой не брали, чтобы запахом не выдать зверю своего присутствия. Уже совершенно рассвело, и их взору открылась восхитительная картина итальянской золотой осени. Каждый на свой манер в этот момент подумал, как же надо благодарить Господа за одну только возможность лицезреть эту красоту!
Гуго по-прежнему был угрюм, лицо его то вспыхивало каким-то странным огнем, то покрывалось мертвенной бледностью. Уже несколько раз он оказывался за спиной доверчивого Ламберта и руки его начинали тянуться к оружию. По дороге сюда он, терзаемый жаждой мести и страхом за свое грядущее преступление, обдумал тысячи возможных сценариев. Первым его желанием было вступить в открытый поединок с Ламбертом. Это было бы в высшей степени благородно, но практичный разум подсказывал ему, что, в случае гибели императора, его ждет неминуемая месть со стороны Сполето, а у него, меж тем, есть малолетний сын, о котором некому будет позаботиться. Вариант с ядом отпадал, поскольку Гуго никого не хотел посвящать в свои планы, а самостоятельно обращаться со всеми этими гнусными снадобьями совершенно не умел. И все же, вероятно по наущению Бегемота, решение пришло.
Чуткое ухо Ламберта услышало далекий-предалекий собачий лай, по всей видимости, егеря уже со всем тщанием взялись за дело. Молодые господа вновь забрались на лошадей и стояли теперь возле самой границы леса, от поля их отделял только старый могучий дуб с низко свесившимися мускулистыми ветками. Охотники напряженно прислушивались. Впрочем, на самом деле прислушивался из них только один.
– Государь, как умер мой отец, граф Майнфред? – даже голос Гуго в этот момент был каким-то странным, чужим.
Ламберт в изумлении поворотился к нему.
– О чем ты, друг мой?
– Я хочу знать, как умер мой отец, граф Майнфред, – повторил Гуго, и Ламберт удивился, он никогда не видел у своего друга детства столь сосредоточенное и злое лицо.
– Граф Майнфред погиб при осаде Милана моей матерью, герцогиней Агельтрудой. Погиб как храбрый милес, пусть и пошедший против моей воли.
– Вы уверены в этом? Вы проводили хоть какое-то расследование?
– Что за допрос, Гуго? Обстоятельства смерти твоего отца, о ком я совершенно искренне сожалею и за чью душу ежедневно молюсь с тобой, мне поведала моя мать и тому есть масса свидетелей, например тот же проходимец Альберих. Насколько я знаю, он был подле нее.
– Государь…
– Гуго!
– Государь, – Гуго упорно не называл Ламберта своим другом, – кто такой монах Хатто?
– Ммм …… Да, был такой монах, я слышал это имя. Да, я помню, его разыскивала моя мать за какие-то преступления. Розыск велся от моего имени, и было приказано при обнаружении этого монаха немедленно его уничтожить.
– Почему вы отказываете мне в праве наследования титула и имущества моего отца?
– Да что с тобой, друг мой? Ты же знаешь, сюзереном земель к северу от По является Беренгарий Фриульский. Согласно нашему с ним уговору.
– Но теперь, после равеннского собрания, верховным сюзереном вновь являетесь вы и в вашей власти передать мне наследство моего отца.
– Беренгарий мне говорил о правах юного Мило, вашего сводного племянника…
– Ах, вот как, государь?!
