На протяжении всего рассказа, Романо Марин и Теодор то и дело воздевали руки к небу, удивляясь терпению тамошнего воинства, но когда Иоанн рассказал об обрушении Латеранской базилики, священники радостно прочли благодарную молитву.
– Сам Господь явил миру свое отношение к случившемуся! Он в гневе! И все, кто сие сотворил, будут скоро наказаны! – воскликнул Теодор, отличавшийся не слишком свойственной священнику горячностью.
– Прошу вас, брат Теодор, быть осмотрительнее. Рим сейчас целиком в руках сполетцев и я не поручусь, что все из местного прихода справятся с соблазном выслужиться перед Стефаном, и не передадут в подробностях наш разговор, – остудил пыл соратника Иоанн.
– Брат Иоанн прав, надо быть осторожным. Но, возвращаясь к событиям дня, спешу заметить, что в гневе не только всепобеждающий и справедливый Господь наш, в гневе и возмущении пребывают горожане Рима. Никогда! Никогда они не видали такого поругания Церкви и ее предстоятеля.
– Вы хотите сказать, Роман, что градус настроения толпы изменился и представляется возможность осуществить справедливое возмездие?
– Изменились ли настроения толпы? О, да! Но насчет справедливого возмездия все гораздо сложнее. Хотим мы того или нет, но Стефан избран епископом Рима и в его руках сосредоточены все бразды правления Церкви и города! К тому же не стоит забывать, что светская власть в городе в руках сполетцев, которые приветствовали суд над покойным Формозом. Даже если суд над Формозом и покоробит благородную натуру императора Ламберта, политические выгоды от этого мероприятия перевесят оскорбления, нанесенные Церкви Христовой.
– Ну уж, во всяком случае, папой все равно останется Стефан, – добавил Иоанн.
– А если бы трон святого Петра вдруг стал свободным? – отважно заявил Теодор, которому надоели эти умственные хождения иерархов вокруг да около.
– Замолчите немедленно! – испуганно зашипел Иоанн, – Выкиньте немедленно такие мысли из головы, вам сейчас наушничает сам дьявол! О, Господи, прости меня, ведь я же в церкви Христовой! – опомнился Иоанн и опустился на колени, шепча покаянную молитву.
Когда Иоанн вернулся за стол, Романо Марин спокойно сказал:
– Если трон Святого Петра освободится по воле Божьей, а не деянием рук человеческих, и только так и не иначе, – предусмотрительно добавил он спасительную оговорку, – то Рим, возмущенный судом над Формозом, не допустит, чтобы папой стал еще один ставленник Сполето. Ни префект, ни знать, ни плебеи не дадут сейчас ни одного голоса сполетцам. В этом я уверен. Но надо спешить ковать расплавившееся железо, время имеет обыкновение затягивать раны душевные и физические, потомки с течением временем относятся к страстям своих предшественников со все возрастающей снисходительностью.
– Епископ Стефан совершил неслыханное поругание Церкви. После варварского суда и последовавшего Господнего знамения он удалился из Латерана, покинув свою кафедру, и, как мы слышали из уст Иоанна, он не собирается в ближайшее время проводить там службы. Подобные деяния будят закономерное недовольство и рождают подозрения, что Стефан на грани выхода из лона Святой Кафолической Церкви. Я не очень удивлюсь, если горячие ревнители Церкви Христовой, к примеру, из числа сабинских аскетов, совершат в отношении него справедливое возмездие, – жестко сказал Теодор, вперив взгляд свой в доски стола.
– Ваши слова, Теодор, полны гнева. Но…..ваш гнев справедлив, – ответил Иоанн.
– Да свершится скорый суд над поругателем! Уверен, Господь не стерпит долгого нахождения у власти преступного наместника! – заявил Романо Марин.
– Аминь.
После долгого молчания, Иоанн произнес:
– Насколько опасен и могущественен при выборах нового понтифика может быть Адальберт Богатый, граф Тосканский? Он демонстративно подчеркивал свою отстраненность от суда над Формозом, а сегодня он даже не пожелал стать свидетелем последнего акта этого кощунственного злодеяния. Каким, братья, вам видится его дальнейшее поведение, ведь денег Адальберта может хватить на соблазнение и знати, и черни при выборе папы?
– Насколько долго я наблюдаю за щедрым до расточительности и обаятельным до изжоги графом Адальбертом, – отвечал Романо Марин, – я лишь укрепляюсь в мысли, что он преследует самостоятельные планы усилить свою власть в Риме. Не забывайте, он имеет, пусть и слабые, но все же права добиваться итальянской короны, а в наше время коронами овладевают порой самые жалкие бастарды самых грязных конкубин. Но у Адальберта нет своей партии в кругах Церкви, поддерживая же сполетцев, он самого себя удаляет от вожделенной короны. Почему бы такой партией не стать, к примеру, нам? С уходом императора Арнульфа мы можем полагаться только на помощь Божью, тогда как мечи и финансы на стороне наших врагов.
– Вы, как всегда, даете мудрый совет, брат Роман. Непременно надо постараться привлечь на нашу сторону Тоскану, – подвел итог опасному разговору Иоанн.
Романо Марин и Теодор уже поднялись, чтобы попрощаться, но Иоанн их остановил:
