– Извольте видеть, герцогиня, это довольно сильный яд, убивающий человека через пять часов после применения. А теперь смотрите!
Монах открыл флакон и стряхнул себе в рот несколько капель яда. Агельтруда даже вскрикнула.
– Что вы делаете, безумец?!
– Благодарю вас за ваше искреннее сострадание к столь ничтожному существу как я, благородная герцогиня. Но вы напрасно волнуетесь. Этот яд имеет одну странную особенность. При принятии небольших доз на протяжении долгого времени организм человека привыкает к нему и обычно смертельная доза уже не вызовет в нем никаких отравлений. Этот яд мне был дарован сарацинами Фраксинета и …. я уже не один раз успешно применял его.
Агельтруда недоверчиво смотрела на флакон.
– Вы сомневаетесь, герцогиня? У вас есть какой-нибудь негодный раб или ненавистный узник-бунтовщик? Прикажите ему выпить ровно столько, сколько я выпил перед вашими глазами, и позовите нас к себе следующим утром.
Агельтруда была женщиной любознательной. Она хлопнула в ладоши и приказала слугам привести томящуюся в темнице пятнадцатилетнюю дочь одного из мелких беневентских князей, с которыми она и ее сын несколько лет безуспешно воевали. Заточение и надругательства, которым подверглась несчастная, помутили ее разум и сделали девушку совершенно негодной ни в качестве рабыни, ни в качестве предмета выкупа. Хатто тем временем развел несколько капель из своего флакона в кубке с вином. Вошедшей девушке приказали выпить этот кубок, та с безучастным видом исполнила приказ, после чего ее отправили обратно в темницу.
– Ждите следующего утра, благородная герцогиня, – с привычной усмешкой закончил свой разговор с ней Хатто.
Наутро Хатто вновь был приглашен в гостевую залу герцогов Сполето, где герцогиня с сияющим лицом сообщила ему, что опыт прошел успешно, отравленная им накануне девушка в страшных муках умерла рано утром. Монаху вновь подтвердили обещанное днем ранее место настоятеля бенедиктинского монастыря.
– Но мы ждем вестей об исполнении подобного же чуда из Рима, – заметила Агельтруда.
– Не беспокойтесь, премудрая герцогиня. Вести не заставят себя долго ждать! Примите же поздравления герцогиня с Рождеством Христовым! Да услышит Господь ваши молитвы!
– С Рождество Христовым, брат Хатто! Пусть Господь всюду сопровождает вас и руководит волею вашей!
Эпизод 25.
1651-й год с даты основания Рима, 12-й год правления базилевса Льва Мудрого, 6-й год правления франкского императора Ламберта (январь 898
года от Рождества Христова)
В затхлом и тесном подземелье здания римских судей и городской милиции, которое располагалось неподалеку от развалин императорских форумов, глава милиции и судья Теофилакт вот уже несколько дней подряд лично вел допросы, пытаясь разобраться в причинах очередного несчастья, постигшего Рим. Некоторое время назад, перед донельзя уставшими от нескольких бессонных ночей и недостатка света глазами главы милиции предстала очередная согбенная фигура, на этот раз безвестного монаха бенедиктинского монастыря. Из мебели в подвале находились лишь колченогий стол и скамья, чадили, слегка рассеивая тьму, шесть факелов, от старых камней дома веяло могильной сыростью и плесенью, уже принесших главе римской милиции чувствительную ангину. Конечно, в любом другом случае Теофилакт с радостью поручил бы заняться этим не слишком приятным делом своим добросовестным помощникам, однако само событие и обстоятельства, с ним связанные, не оставляли опытному воину и управленцу другого варианта, как все изучать самому.
Несколько дней назад, в канун нового 898 года, внезапно скончался папа Теодор, скончался спустя всего двадцать дней после своей коронации. В ночь с 30 на 31 декабря, его слуги были растревожены громкими криками, доносившимися из спальни. Понтифик, отличавшийся крепким здоровьем и кипучей энергией, накануне не дававший никакого повода для беспокойства за себя, метался по кровати, раздирая пальцами себе грудь и жадно ловя воздух ртом. Слуги не оказали никакой помощи умирающему, если не считать, конечно, дружной молитвы за исцеление своего хозяина от таинственного недуга. Спустя короткое время, папа начал корчиться в страшных судорогах и скончался всего лишь через несколько часов после начавшегося кризиса.
