– Ну что ж, – сказал Шефер, постучав несколько раз ладонью по краю большого стола в конференц-зале, где все они собрались, – я приехал, как вы уже знаете, прямиком из Департамента судебной медицины, и старина Опперманн говорит, что мы имеем дело с убийством.
– Какие для этого есть основания? – спросил Нильс Петер Бертельсен.
– Физические повреждения, обнаруженные на теле жертвы, свидетельствуют, что смерть наступила не в результате повешения. Всё указывает на то, что кто-то сначала задушил погибшего, а уже потом повесил.
– Есть ли в деле подозреваемый? Каковы мотивы?
– Если он был журналистом в «Eksressen», должно быть, многие хотели его придавить, – вставил Ларс Бро с кривой усмешкой.
Шефер проигнорировал его замечание.
– Известно, что погибший, Ульрик Андерсон, долгое время находился в отпуске по болезни. Также известно, что он общался с ещё одним журналистом за день до того, как был найден мёртвым, – с бывшей коллегой по «Demokratisk Dagblad» Элоизой Кальдан. По оценкам судмедэксперта, тело Андерсона провисело минимум 12 часов, прежде чем мы его сняли, а Элоиза Кальдан утверждает, что видела его вчера вечером. Таким образом, жертву убили вчера в промежуток между 12 и 22 часами. Согласно заявлению Кальдан, погибший рассказал ей, что он занимался делом о Торбеке 2013 года и что он следил за расследованием по Йоханнесу Моссингу и ипподрому в Клампенборге. И после того, как он якобы задал тому пару лишних вопросов, в его дом проник какой-то головорез и угрожал ему пистолетом.
Ларс Бро удивлённо поднял брови.
– Это же было давно. Какое отношение тогдашние события могут иметь к тому, что происходит сейчас?
Шефер доложил им о появлении в деле Элоизы, о письмах с ДНК Анны Киль, об отпечатке пальцев Мартина Дюваля и о старой фотографии в «Инстаграме».
– Значит, Кальдан – важная часть всего этого, – сказала Августин, – нам нужно выяснить, какова её роль.
– Сама она не вызывает подозрений? – спросил Нильс.
– Пока что нет, – сказал Шефер, вытаскивая файлы с письмами из папки, которую он принёс на собрание, – ещё одно пришло сегодня утром.
Августин подняла голову.
– Третье письмо?
– Да, – сказал Шефер, – Кальдан позвонила, когда я ехал в Департамент, и на обратном пути я забрал письмо.
– Давай же его сюда, – сказала Августин, нетерпеливо прищёлкивая пальцами.
Шефер протянул ей файл, лежавший посередине.
– Ну, это довольно провокационно, правда? – Августин подняла голову. – Или это только я такая чувствительная? «Привет, ты старая и иссохшая и, возможно, уже упустила свой шанс завести детей?!»
Бертельсен спросил:
– Сколько лет этой Кальдан?
– Тридцать шесть, – ответил Шефер, – другими словами, вполне себе молодушка.
– Молодушка? Ну уж нет, пора заканчивать с такими выражениями, что за каменный век, – сказала Августин.
– Ты права, – сухо ответил он, – это довольно провокационно.
– Что сказала Элоиза о новостях по делу Андерсона? – спросила Августин.
– Про то, что это убийство, ты имеешь в виду?
– Да.
– Я ещё не рассказывал ей.
– Почему?
– Потому что не хочу, чтобы она без необходимости волновалась, и потому что… – Шефер пожал плечами, – это не та история, которую можно выпускать в прессу, не разобравшись как следует, что делать дальше.
Сначала никто ничего не отвечал. Потом Ларс Бро нарушил молчание:
– Кто из нас чем займётся?
