– Я родился и вырос здесь, – сказал Кеннет Валлё, – моя семья живёт неподалёку, как и большинство людей, которыми я дорожу. Вот, попробуйте сельдь, она вкусная, – сказал он, протягивая ей фарфоровое блюдо. – Я не вижу смысла уезжать. А вы?
Элоиза пожала плечами.
– Нет, когда вы так говорите. Но большинство людей, которых я знаю, мечтают выиграть в лотерею – или, как вариант, создать IT-бизнес, который можно было бы продать китайцам за фантастическую сумму, – чтобы получить возможность уехать. Подальше от той жизни, которой они живут, подальше от города, в котором они родились.
Она задумалась про еду, которую готовила себе сама.
– Ммм. Как же вкусно.
– Правда? Это всё хлеб. Мириам – умелый пекарь. Попробовали бы вы её малиновые язычки.
Элоиза улыбнулась. Малиновые язычки? Валлё выбрал её в помощники из-за её пекарского таланта? Определённо.
– Я бы с удовольствием, – сказала она и положила в рот ещё один кусочек сельди.
– А что же всё-таки привело вас сюда, Элоиза Кальдан? – спросил Кеннет Валлё, откидываясь на спинку стула. – Не думаю, чтобы вы писали статью об IT-индустрии.
– Почему вы так думаете?
Он улыбнулся и пожал плечами.
– Просто предполагаю, – сказал он, протягивая руку к пиву и не отрывая глаз от неё.
Он открыл бутылку с громким хлопком.
Элоиза мгновение колебалась. Затем сказала:
– Я пришла, потому что пишу об Анне Киль.
Валлё кивнул. Выражение его лица не изменилось; взгляд был по-прежнему открытым и приветливым.
Элоиза прищурилась и с подозрением посмотрела на него.
– Почему у меня такое чувство, что вы не удивлены?
– Наверно, потому, что это верное предположение: я не удивлён. Любой журналист, уважающий себя и свою профессию, должен интересоваться историей Анны. О ней стоит написать.
– Вы знали, что я хотела с вами связаться?
– В любом случае я не удивлён.
– Почему?
– Я только что объяснил вам это.
– Вы сказали, что любой журналист с уважением относится к своей профессии. Но теперь я спрашиваю: знали ли вы, что именно я свяжусь с вами?
Он сделал глоток пива, отёр пену тыльной стороной ладони и поставил бутылку.
– Нет. Но я думал, что это возможно.
– Почему?
– Потому что она хочет поговорить с вами.
– Анна Киль?
– Да.
– Откуда вы это знаете?
Он улыбнулся и не ответил.
– Почему со мной? – спросила Элоиза.
– На этот вопрос я не могу ответить.
– Не можете или не хотите?
Кеннет Валлё коротко засмеялся и слегка пожал плечами.
– А есть разница?
Элоиза отложила столовые приборы в сторону и отодвинула тарелку.
– Значит, вы с Анной были друзьями?
– Мы всё ещё друзья. Лучшие друзья.
Элоиза подняла одну бровь.
– Вы дружите с убийцей, всего-то?
– Анна не убийца, она… подозреваемая.
– Она убийца.
– Это вопрос семантики.
– Нет, это не вопрос семантики. Здесь не может быть никакой градации и разных точек зрения. Анна Киль хладнокровно убила Кристофера Моссинга. Она убийца. Точка.
– Я думаю, однажды вы посмотрите на это иначе.
– Вы общались с полицией?
– Разумеется. Несколько раз. С Эриком Шефером – отличный парень.
– О чём он вас спрашивал?
– О том, каковы мои отношения с Анной. Когда я в последний раз её видел. Финансировал ли я её побег. Такого рода вещи.
– И?
– И что?
– Вы это сделали? Финансировали её побег?
– Да ладно вам. – Он снисходительно улыбнулся. – Вы действительно думаете, что я мог помочь убийце – кажется, так вы её назвали – избежать ареста?
– Да.
Он улыбнулся.
– И вы действительно думаете, что я бы стал кому-то говорить, если бы это было так?
Элоиза сложила руки на коленях.
– Но контакт вы с ней поддерживаете?
Он ничего не сказал. Просто улыбнулся тёплой, лёгкой улыбкой, разглядывая при этом блюда на столе, словно пытаясь выбрать.
– Ну ладно, но в следующий раз, когда будете с ней разговаривать, передайте, что, если она чего-то от меня хочет, пусть позвонит. Я больше не потерплю этих загадочных писем, которые она мне присылает. Я полагаю, вы также знаете, что она пишет мне письма?
Он улыбнулся.
– Почему вы так говорите?
– Что?
– Что они загадочные?
– Потому что это абракадабра.
Он улыбнулся.
– Может быть. А может, просто вы их неправильно читаете.
– Неправильно? Как это?
– Ну, я не знаю, – сказал он, слегка качая головой. Он нажал кнопку на подлокотнике своего большого, покрытого тканью инвалидного кресла, и оно откатилось от стола. Он сделал Элоизе знак подняться.
Обед был официально закончен.
– Но возможно, вы правы, – сказал он, прощаясь с ней. – Может быть, Анна должна позвонить вам, и как знать? Возможно, скоро вы услышите её.
Элоиза отдала Шеферу третье письмо, перед тем как ехать в Херлев.
Теперь она сидела на своём рабочем месте в редакции и смотрела на письмо, которое сфотографировала на айфон. Формулировки на удивление задели её, как будто Анна Киль оскорбила её. В то же время она почувствовала к ней сочувствие после встречи с её матерью и Кеннетом Валлё.
Сочувствие к убийце?
Это было на неё не похоже.
