Нет ответа. Находясь на земле, мы могли слышать лишь реплики Астора. Казалось, он знает, что делает.
– Желтый-один, они сидят за линией деревьев, – раздался голос Джона Холла.
– Отрицательно, Желтый-четыре. Я вижу дым, – ответил Астор.
Я начал пристегивать ремни. Если они уже готовы забирать солдат, то нам нужно вылетать через несколько минут.
– Отрицательно, Желтый-один. Цель находится с наветренной стороны от дыма, – настаивал Холл.
– Желтый-четыре, я здесь командую, – отрезал Астор.
– Понял.
– Думаешь, нам пора подниматься? – спросил Гэри.
– Неа, пока нет. Ждем команды Астора.
– Желтый-четыре под сильным обстрелом со стороны деревьев! – заорал Холл.
Астор, вероятно, уже севший на землю, не ответил.
– Желтый-один, мы улетаем. Мой бортмеханик ранен.
Мы слышали треск пулеметов с вертолета Холла, пока он докладывал по связи.
– Думаю, нам пора, – произнес я.
– Да, – Гэри набрал обороты и быстро взлетел.
– Желтый-один, Чарли один-шесть. Вижу вас. Вы в пяти сотнях метров с подветренной стороны от нас.
Нам с Гэри было ясно, что Астор все запорол. Он приземлился с подветренной стороны от безопасной позиции ворчунов, последовав за снесенным в сторону дымом и не послушав Холла, который видел нужную позицию. Я увидел отряд и доложил Астору по связи, что мы присоединяемся к ним. Он ответил коротким «принял». Мы присоединились к отряду и спокойно сели возле позиции ворчунов.
Когда экипажи перемешались между собой, вернувшись с задачи в зону «Гольф», Астор отделился от толпы и быстро зашагал прочь.
– От этого парня одни беды, – произнес я.
– Точняк, ходячая катастрофа… Эй! Майор Катастрофа! – крикнул Гэри.
Все заржали. Кличка прицепилась с ходу.
Холл ждал нас в палатке. Его бортмеханик Коллинс был убит. Машина приняла на себя больше двадцати пуль. Холла трясло от ярости. Возле зоны он был прав. А Катастрофа пропустил его слова мимо ушей.
– Я убью его, – произнес Холл.
– Я знаю, каково это, – начал я.
– Нет, я правда убью его. Застрелю, понял? – Холл расстегнул кобуру своего револьвера и направился к палатке Катастрофы.
Я подумал, он играет на публику, но спустя пятнадцать минут, когда я встал в очередь за ужином, до меня донеслись крики Катастрофы, который звал на помощь из своей палатки.
Холл стоял молча, вытянувшись во весь рост, в одной руке он держал взведенный револьвер, в другой – банку пива. Он занял позицию на полпути между палаткой Катастрофы и нашей столовой. Около тридцати солдат с интересом наблюдали за происходящим в ожидании ужина.
– Холл, если ты сейчас же не опустишь свою пушку, я подведу тебя под трибунал, – голос доносился из-за двери палатки.
– Рано или поздно тебе придется выйти, майор.
– Ты спятил! Ты не можешь наводить оружие на вышестоящего офицера и запирать его в собственной казарме. У тебя будут серьезные неприятности, если ты сейчас же не опустишь ствол. Сейчас же!
– Ты убил Коллинса, майор. Теперь твоя очередь. – Холл поднял револьвер и прицелился.
– Помогите! – Катастрофа завизжал, увидев Уильямса, который направлялся к столовой.
Уильямс поднял голову и увидел Холла в сгущавшихся сумерках. Катастрофа в надежде выглянул наружу, после чего снова заорал:
– Помогите! Майор Уильямс, уведите этого чокнутого подальше! – Уильямс кивнул и сполоснул свои столовые приборы, прежде чем зайти в столовую.
Никто не пришел на помощь Катастрофе. Время от времени мы слышали его крики о помощи. На них уже не обращали внимания. Позже той ночью Холл снял осаду. Я слышал его бессвязное пение на тропинке возле моей палатки. На следующее утро он проснулся таким пьяным, что его не допустили к полетам.
Тот случай запустил целый ряд конфликтов между всеми нами, накопившееся напряжение сделало свое дело. Как-то вечером Холл избил Дэйзи и рассек ему губу. Он продолжал донимать Катастрофу, швыряясь в него монтаньярскими копьями во время прогулок по лагерю. Вскоре после того, как вопящего капитана Фонтэйна отволокли в его палатку, Райкер без обиняков посоветовал Шейкеру катиться куда подальше в ответ на приказ отправляться строить дом офицеров. Коннорс и Нэйт сцепились, не договорившись, где следует сушить белье. Нэйт с Кайзером не поделили общую территорию.
Прощальная вечеринка в честь Уильямса прошла очень спокойно. Майор, великолепный воздушный командир, получил перевод в бригаду из Сайгона – пошел на повышение. Сдержанность вечеринки объяснялась тем, что Уильямс никогда не общался с нами близко, как это делал Филдс.
На следующий день, после церемонии награждения, на которой мы получили свои авиационные медали, наш новый командир, майор Крэйн, выступил с приветственной речью.
– Мне кажется, что с дисциплиной здесь полный порядок, за исключением опрятности личного состава, – заявил Крэйн. – Эта рота может похвастаться впечатляющим списком достижений в Кавалерии. Полагаю, вы были так заняты, что позволили себе немного распуститься.
