Специалист пятого класса покачал головой и зловеще улыбнулся. Он смотрел, как его трассеры взмывают в небо в направлении холма Гонконг. Боже, на том холме ведь есть люди, куча людей, думал я.
Все началось с того, что люди стали палить в небеса в канун Нового года. Теперь это полностью вышло из-под контроля, и пули летели в сторону радиорелейного отряда на вершине холма. В какой-то момент сверху полетели ответные трассеры. Связисты отстреливались по дивизии.
Полковник перебирал ногами как паук, маневрируя между кучами мешков с песком, траншеями и палаткой, натыкаясь на своих обезумевших солдат. В пятидесяти футах от нас он остановился и зарычал на солдата, державшего пулемет.
– Хватит! Приказываю остановиться!
Солдат прекратил стрельбу с раздраженным видом. Командир батальона начинал ему досаждать. Он грозно улыбнулся и развернул упертый в бедро М-60 в сторону полковника, направив дуло аккурат тому в грудь. Полковник шарахнулся в сторону и посмотрел на меня с Гэри:
– Сделайте хоть что-то, – крикнул он, выпучив глаза.
– Что? – мы пожали плечами. Он согнулся и поспешил обратно к своей палатке.
Наконец, наступила тишина. Полпервого ночи или около того битва у холма Гонконг прекратилась. Самолеты, кружившие рядом с самого начала перестрелки, смогли приземлиться. Огонь прекратился, солдаты сложили оружие. Новый год продолжался, но уже в полной тишине.
– На базе техобслуживания убиты несколько человек, – сообщил Коннорс.
Мы молча при свете сидели на своих койках, будто ничего и не случилось.
– Сколько? – кто-то спросил.
– Семь, вроде как. Есть еще раненые, – он говорил тихо, уставившись в пол. – Жаркая вечеринка, да?
Праздникам на войне не место.
Январь 1966 года
Вскоре после наших с Реслером разговоров о побеге на «Хьюи», одним туманным утром вертолет из роты «Змей» с бортовым номером 808 вылетел в Лиму с сухпайками и припасами на борту и исчез навсегда.
Пилоты вышли на связь один раз перед перевалом и сообщили, что собираются лететь вперед, несмотря на практически нулевую видимость. К девяти ноль-ноль я уже летал вместе с поисковой группой. Их не удалось обнаружить до заката, никаких следов.
– Думаешь, они сделали это? – спросил Реслер.
– Неа. Глупая идея.
На следующий день полдюжины вертолетов из батальона прочесали все джунгли на несколько миль вокруг перевала в поисках пропавших. Безуспешно.
Первый отряд – вертолетная дивизия, по сути – потерял «Хьюи» на своей же территории. Ситуация не пошла на пользу.
А тем временем сержанты по снабжению держали пальцы скрещенными: им выдалась редчайшая возможность подбить баланс журналов учета имущества и решить сразу все вопросы.
Здесь требуется объяснение. В армии нужное количество военного оборудования распределялось по ротным отделениям снабжения. Один или два раза в год генеральные инспекторы, посланцы от высшего командования, приезжали для проверки имущества, которое должно было либо находиться на складе снабжения, либо фигурировать в журнале учета. Если обнаруживалась недостача, начиналась бесконечная бумажная волокита, командиров и офицеров по снабжению вызывали на ковер. Проводились обыски. Так работала официальная армейская система.
Неофициальная армейская система снабжения работала в обход. Офицеры по снабжению покупали и продавали излишки, чтобы прикрыть свои задницы, а инспекторы ни о чем не подозревали. Если, конечно, они сами в прошлом не служили офицерами по снабжению. В неофициальной системе журналы учета имущества приводились в красивый вид и поддерживались снабженцами, но у нас до сих пор не было сапог для джунглей или нагрудной брони. Некоторые вещи приходилось доставать самим. Я смог выменять у ворчуна-снабженца пару сапог для джунглей на бутылку виски. А вот бронежилеты не достать. Во всем батальоне было лишь несколько штук.
Все снабженцы мечтали о том, чтобы раз и навсегда подбить свои журналы учета без всей этой торговли с обменом. Рейс 808 выглядел идеальным решением.
Через два дня поисков нашелся какой-то «Хьюи». Это были обломки курьерского вертолета, который пропал по пути в Плейку год назад. Поиски отменили, вертолет 808 был объявлен пропавшим.
Переход вертолета в статус пропавшего запустил шестеренки канцелярского механизма по всему батальону. Снабженцы были счастливы, когда их спрашивали, было ли что-нибудь на борту пропавшего вертолета.
