Прогремел оглушительный раскат грома. Зрители недоуменно смотрели, протирая глаза кулаками. Ни клоуна, ни мальчишки! Замечательный трюк! Зрители затопали ногами и радостно завопили. Но конферансье бессильно привалился к столбу, а владелец цирка с вытаращенными глазами бросился за кулисы и прочь из шатра. И вовремя, потому что публика внезапно перестала смеяться. Угрожающе размахивая зонтиками, зрители требовали у конферансье немедленно вернуть мальчика. Несчастный конферансье дрожал с перепугу, как осиновый лист, и думал только о собственном спасении. Подняв свой хлыстик, чтобы призвать к тишине, он объявил со всей возможной уверенностью, что главная часть фокуса впереди, что клоун с мальчиком в данную минуту находятся у циркового входа и машут публике рукой на прощание — самой взыскательной и восхитительной публике, которую они когда-нибудь имели честь развлекать. Он щёлкнул каблуками, отвесил глубокий поклон, и поверившая ему толпа устремилась к выходу.
Не медля ни секунды, конферансье ухватил за ухо старого Билли и потащил его к палатке с животными. Через пять минут вся цирковая труппа выскочила под проливной дождь, волоча клетки, погоняя слонов, таща за поводья лошадей, сворачивая палатки.
— Какое ужасное происшествие! Надо немедленно отсюда убираться, — повторял растерянный хозяин, перебегая от одной группы к другой. К тому времени, как негодующий пожилой джентльмен, который привёл сироток в цирк, успел сбегать к воротам и обратно, первый из тяжёлых цирковых фургонов уже съезжал, грохоча, по холму. Несколько рабочих, увязывающих последние пожитки, непонимающе затрясли головами, когда он потребовал вернуть мальчика. После тщетных угроз и топанья ногами растерянный джентльмен побежал за полицией, а тридцать девять оставшихся сироток в полном восторге от неожиданного приключения пошлёпали по лужам следом за ним.
Полиция! Что может полиция сделать против волшебства? Откуда клоун мог знать, что неведомо как вскочивший ему в голову стишок был старинным озским заклинанием? Оно унесло сиротку как ракету, и когда клоун в отчаянии и растерянности повторил волшебные слова, его тоже подбросило в воздух и швырнуло следом за перепуганным мальчиком — невесть куда и очень-очень далеко…
Счастье, что оба они упали на мягкий песчаный бархан. На целые мили вокруг них простирались необозримые, отливающие серебром песчаные пространства.
Несколько минут ни клоун, ни мальчик не говорили ни слова. По правде говоря, у них просто перехватило дыхание. Потом клоун сел на песок и растерянно посмотрел на мальчика.
— Вот так-так! — произнёс он и подмигнул — не потому, что ему было особенно весело, а просто по привычке.
— Да, сэр, — отозвался мальчик и сглотнул.
— Никаких сэров! — воскликнул клоун и быстро-быстро заговорил, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. — Меня ты не обязан называть сэром, потому что я работаю в цирке. Меня зовут Воттак, уменьшительное от Воттактак, а по фамилии Фунт. У папы с мамой было двенадцать детей, а я — самый младшенький, и они всё придумать не могли, как меня назвать. Что бы матушка ни предлагала — например: «Пусть он будет Августус Элмер Фунт», — батюшка на все отвечал: «Вот так имечко!» или: «Вот так придумала!», или просто: «Вот так-так!» — ну, так и повелось, Воттак да Воттак. — Клоун снова подмигнул. — Так что и ты уж, пожалуйста, называй меня Воттак, ладно?
— Ладно, сэр, — ответил мальчик, изо всех сил стараясь не заплакать. Видя такое дело, Воттак подпрыгнул, описал в воздухе двойное сальто и встал на голову.
— А тебя как зовут? — спросил он, весело помахивая ногами.
— Бобби Эллегуп.
— А почему? — Клоун опустился на песок рядом с мальчиком.
— Не знаю, сэр, так уж получилось, — тихонько прошептал Бобби.
— Знаешь, что я предлагаю? Я предлагаю тебе сменить фамилию и называться Бобби Алле-гоп. Так говорят в цирке, когда прыгают, а, согласись, прыгнули мы с тобой здорово. И вообще как-то веселее звучит, не находишь?
Воттак весело болтал, а сам в это время беспокойно оглядывался по сторонам. Наконец он сказал:
— Вот что, Боб. Мы с тобой, кажись, из одного цирка в другой угодили. Видишь, там шатры виднеются? И рычанье львиное явственно доносится. Слышишь?
— Слышу, — ответил Бобби. Его испуг понемногу начал проходить, и сейчас ему было уже не столько страшно, сколько интересно.
— И песок насыпан. Стало быть, это или цирк, или морской берег, да только я моря никакого не вижу, — продолжал клоун, пропуская между пальцев струйки серебристого песка. — В общем, мы с тобой здесь, где бы это ни было, а коли так, сидеть на песке нечего! Пошли к главному шатру, посмотрим представление.
Бобби встал и вытряхнул воду из шапочки. Оба они до нитки промокли под топтаунским дождём, но здесь было тепло и дул сухой горячий ветер, так что оба быстро высохли. Непринуждённо болтая, они зашагали по глубокому песку к большому шатру в синюю полоску.
