— Но ведь владелец-бенефициарий нам известен. — Алекс махнула Руди, чтобы тот дал ей письмо. — Его зовут Аладар Коган. Вот его адрес: улица Андраши, 6, Будапешт. — Она достала ручку и стала заполнять форму. — Теперь у господина Тоблера есть право получить доступ к счету?
Рейнбек покачала головой.
— Все не так просто. Нам необходимо знать, кто является владельцем в данный момент.
— При всем уважении к вам, должна заметить, что в данной форме требуется указать лишь имя владельца-пользователя и вовсе не спрашивается, жив ли он до сих пор. — Алекс пододвинула заполненный формуляр «А» на противоположный конец стола.
Рейнбек вернула его назад.
— Но владелец-бенефициарий должен быть живым человеком.
— Однако же вам достоверно не известно, что эти супруги умерли, верно? — Алекс вновь подтолкнула документ в сторону Рейнбек. — Следовательно, форма действительна. По крайней мере до тех пор, пока не доказано обратное.
— В действительности все наоборот. Это нам должны быть предоставлены доказательства того, что они живы. — Рейнбек встала. — Таков теперь закон. Именно этого добивалось ваше правительство.
Она указала на документ.
— Чтобы получить доступ к данному вкладу, вы обязаны предоставить нам определенные доказательства того, что владельцы-бенефициарии живы. Лучше всего, понятно, чтобы они сами заглянули в банк.
— А вы интересовались, живы ли они, когда открывали этот счет? — допытывалась Алекс.
— Мы даже не знали об их существовании, — возразила адвокат. — В этом-то и суть опекунского счета. Банку о нем ничего не известно.
Женщина повернулась к Руди.
— А теперь, когда мы знаем, что это опекунский счет, нам ничего не остается, как дождаться сведений об истинных владельцах.
— Раньше, — объяснил Версари, — открыть счет в банке мог любой человек, обменявшись рукопожатием и поставив подпись. Но теперь мы обязаны знать, кто является истинным владельцем. И если вы не сможете подтвердить, что господин и госпожа Коган живы, вы обязаны доказать, что они умерли. И назвать имена их наследников.
— Пока мы не предоставим эту информацию, мы ничего не сможем посмотреть? — уточнил Руди.
— Ничего. — Версари скрестил руки на груди. — Это означает также, что и управляющий счетом из Финакорпа потерял право доступа к счету. Я прав?
Он повернулся к Рейнбек, ища у нее поддержки.
Она утвердительно кивнула.
— Вступает в силу немедленно? — поинтересовался он.
Она вновь кивнула.
— Пока они не предъявят нам живого бенефициария, счет будет заблокирован.
Руди встал.
— Если учесть, что это была еврейская семья, которая во время Второй мировой войны жила на оккупированной фашистами территории, сколько шансов на то, что они живы?
— Надо же было свалять такого дурака! — Руди проталкивался сквозь толпу клиентов на тротуаре перед входом в банк. — Зачем было показывать им это письмо?
— Вы не виноваты. — Алекс едва поспевала за ним. — Откуда вам было знать?
— Я лишь хотел довести до их сведения, что у меня есть все права на этот счет. А оно вон как вышло. Теперь-то мне ни за что не добыть информацию. — Он напомнил Алекс Железного Дровосека из «Волшебника страны Оз», который ждал, чтобы его впустили в Изумрудный город, а когда впустили, сообщили: «Неужели ты не знаешь? Никому нельзя видеть волшебника. Никому».
— Я всего лишь желал узнать, какую операцию совершил компьютер в 1987 году. — Руди обернулся и жалобно посмотрел на Алекс. — Я только хотел собственными глазами посмотреть на выписку из счета. Но теперь мне ее не видать.
— А может, все не так и страшно? — успокоила его Алекс. — Почему бы не заняться поисками той семьи и не заработать двадцать миллионов?
— Точно! — У Руди загорелись глаза. — Мне нужно найти Коганов! И заставить
— Почему вас так волнуют эти выписки из счетов?
— Потому что тогда я узнаю, отчего умер мой отец.
— Я и так могу сказать, что в них будет. — Алекс потянула Руди за рукав и заставила придержать шаг. — Необходимо лишь раскодировать инструкции, введенные в компьютер. Код дал команду компьютеру, чтобы на всех выписках в конкретный день октября вместо имени опекуна вверху стояло название компании вашего отца. Вот и все. Ничего больше.
— Но мы не знаем, ради какой операции это было сделано.
— А какая разница?
— Это поможет мне узнать все наверняка.
— И не мечтайте! Такого не случится.
— Меня только что осенило! — воскликнул Руди. — Мы могли бы заглянуть в Финакорп. Уверен, у них сохранились старые документы. Помнишь? Они приняли на себя управление счетом, после того как этим бросил заниматься сам Охснер. И я как официальный владелец счета имеют право заставить их показать все документы.
Алекс кивнула в направлении маленького канала.
— Их контора, кажется, там. Остается зайти и спросить.
— Но Охснер говорил, что этот менеджер из Финакорпа стал управлять счетом только в начале девяностых. А манипуляции с кодом были проделаны в 1987-м.
